Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 7 – Ника Мур

Тишина. Только свиное хрюканье.

— Ладно, будем ориентироваться по запаху пирогов, — решила я.

Мы неслись мимо домов. Из окон выглядывали любопытные физиономии. Кто-то крестился, кто-то смеялся, показывая пальцем.

— Смейся-смейся, электорат, — прошипела я, чувствуя, как просыпается мой внутренний кризис-менеджер. — Скоро я проведу тут инвентаризацию и введу налог на неуместные шутки.

Впереди показался большой, крепкий дом с резными наличниками. У ворот, подбоченясь, стояла монументальная женщина в красном платке — вылитая Маманя. Рядом с ней, сжавшись в комок, переминалась с ноги на ногу тонкая фигурка в легком сарафанчике. Настенька. Мой будущий «линейный персонал».

— Тпру-у-у! — закричала я, пытаясь изобразить командный голос. — Стоять, копытные! Финишная прямая!

Свиньи, словно почуяв родное корыто, выдали феерический дрифт. Сани развернуло боком, они подняли целое облако снежной пыли и замерли ровно в ста метрах от Мамани. Та даже не шелохнулась, только глаза её загорелись жадным огнем при виде сундука.

Я сидела на вершине этого магического груза, всклокоченная, с размазанной свеклой на лице и пустой скорлупой от ореха на воротнике.

Возвращение «Блудной дочери»

Снежная пыль, поднятая нашим эффектным дрифтом, медленно оседала на шапки соседей, превращая их в подобие сахарных пончиков. Свиньи, лишенные инерции движения, тут же переключились с бега на деструктивную деятельность. Та, что была слева — я про себя окрестила её Турбиной за особо громкое, присвистывающее сопение, — немедленно впилась зубами в столбик нашей калитки.

Хрусть.

Звук был сочным, влажным. Древесина, судя по всему, держалась на честном слове и молитвах, потому что щепки полетели во все стороны.

— Отставить вандализм! — гаркнула я, пытаясь сползти с сундука. — Это муниципальная собственность! Ну, почти.

Попытка спуститься грациозно провалилась с треском. Ноги в валенках, за время пути превратившиеся в две ледяные колоны, отказались сгибаться. Я мешком с картошкой свалилась в сугроб у полозьев, подняв ещё одно облако снега. Где-то в глубине души Мария Викторовна, уважаемый агроном, поморщилась: «Грубое нарушение техники безопасности. Не застрахована, инструктаж не прошла. Штраф». Но Марфуша внутри меня просто хотела в тепло и, желательно, кого-нибудь ударить. Я подавила этот рефлекс, сжав кулак в варежке.

— Батюшки! И правда она! Живая! — раздался чей-то сиплый голос со стороны соседнего плетня.

Я подняла голову, отплевываясь от попавшей на губы снежной крошки. Вкус у неё был металлический, холодный.

Ага. Живая… Как же. Самая что ни на есть мертвая… — мысли унеслись куда то далеко… затем медленно вернулись в мое нынешнее тело…

Я огляделась вокруг

Из-за заборов, как грибы-поганки после дождя, вылезали местные жители. Зрелище, прямо скажем, удручающее. Инфраструктура деревни кричала о глубоком кризисе: крыши латаны соломой, которая помнила еще царя Гороха, заборы напоминали полосу препятствий, а лица граждан выражали такую степень суеверного ужаса, будто я приехала не на свиньях, а верхом на баллистической ракете.

— Чего уставились, бюджетники? — я поднялась, отряхивая тяжеленный тулуп, который весил больше, чем вся моя прошлая жизнь. — Цирк уехал, клоуны остались? Внеплановая проверка материальных ценностей! Всем разойтись по рабочим местам!