Книга Иномирная акушерка ее величества, страница 47 – Юлия Зимина

— И лекарей своих к ней больше не присылай, — жестко добавил Олден, ставя жирную точку. — Не стоит отвлекать их от прямых обязанностей. Все-таки они служат лично тебе и отвечают за твое здоровье. Тем более, я уже нашел для Аэлины лекаря.

Вдовствующая императрица буквально закипела внутри от жгучего негодования. Ей стоило титанических усилий удержать лицо и не сорваться на крик. Она пребывала в дикой ярости, ведь такой расклад вещей ее вообще не устраивал! Аэлина полностью выходила из-под ее контроля!

В просторном кабинете повисла тяжелая, густая тишина.

Олден, выдержав паузу, снова посмотрел на мать и, демонстративно взяв в руки очередной свиток, произнес:

— Если у вас нет больше ко мне никаких срочных дел, матушка, то я бы хотел закончить с докладами, а потом отправиться отдыхать.

Императрица тут же судорожно кивнула, беря свои бушующие эмоции в стальные тиски. Она выдавила из себя ласковую улыбку и мягко сказала:

— Конечно, сынок. Я пришла к тебе не только для того, чтобы попросить прощения, но также чтобы напомнить о дне рождении твоей старшей дочери. Через два дня ей исполняется семь лет.

Император коротко кивнул, не отрывая взгляда от пергамента:

— Я помню.

— Я подготовила для внучки грандиозный праздник, — продолжила императрица-мать. — Пригласила лучших театральных актеров столицы и распорядилась подготовить искрящийся огонь. Девочке понравится! Будет просто замечательно, если мы соберемся все вместе, всей дружной семьей, чтобы поздравить ребенка.

Олден ничего не ответил на этот призыв к воссоединению. Он лишь сдержанно кивнул, продолжая вчитываться в строки доклада.

Вдовствующая императрица довольно улыбнулась. Она сочла этот кивок за согласие, развернулась и с достоинством покинула кабинет сына.

Выйдя в прохладный коридор, она размеренным шагом направилась к своим покоям. За ней неслышной тенью следовала ее личная, абсолютно преданная главная служанка.

Императрица размышляла. Про недавний позорный арест служанок Реджины Олден не сказал ни единого слова. А она, в свою очередь, и не стала спрашивать, чтобы своим чрезмерным любопытством лишний раз не вызывать у него опасные вопросы.

На самом деле, беспокоиться об аресте девиц не стоило. Эти две идиотки всё равно не были посвящены в серьезные дела своей госпожи и уж тем более — самой вдовствующей императрицы. Так что ничего угрожающего они рассказать на допросе не смогут при всем желании. А то, что свой поганый язык не умеют держать за зубами… так сами виноваты! Ума нет — считай, калека!

Гораздо больше ее волновало другое.

«Значит, теперь не получится травить Аэлину отварами», — размышляла вдовствующая императрица, холодно сузив глаза.

На ее губах заиграла зловещая, полная коварного предвкушения улыбка. То, что она задумала реализовать на грядущем празднике, было гораздо, гораздо эффективнее каких-то там горьких отваров и горячих ванн!

— Не хочешь делить ложе с Реджиной? — усмехнулась она едва слышно, чеканя шаг по пустому мраморному коридору. — Что ж… я позабочусь о том, чтобы и со своей драгоценной Аэлиной ты в постель тоже больше не лег!

* Ксандр *

Раннее утро выдалось на редкость прохладным. Я стоял у парадного крыльца дворца сестры, только-только заступив на пост, и вместо того, чтобы сканировать периметр на предмет угроз, ловил себя на мысли, что пытаюсь не захлебнуться слюной.