Книга Иномирная акушерка ее величества, страница 179 – Юлия Зимина

— Еще! Последний раз!

Олден прижал кулак ко рту. Я машинально провел ладонью по лицу — и обнаружил, что щека мокрая. Я и не заметил, как из глаз потекли слезы.

Аэлина закричала. Громко, надрывно, отчаянно, и следом… раздался детский плач. Тонкий. Звонкий. Возмущенный.

Все замерли.

— Первый родился, — прошептала матушка, прижимая ладонь к губам.

Олден стоял у двери, и по его щекам текли слезы — он даже не пытался их вытирать. Его руки тряслись. Он не знал, куда их деть.

Стражи переглянулись, заулыбались. Кто-то из служанок тихо всхлипнул. Дрейк хлопнул Калеба по плечу. Калеб ответил ему таким же хлопком.

Но радость была недолгой.

Снова стон, а за ним крик — болезненный, измученный.

— Ваше величество! — голос Лизы стал твердым, как сталь. — Знаю, что устали! Но второй малыш тоже хочет к своим любящим родителям! Давайте, соберитесь! Слышите?! Тужьтесь!

— Я… не могу… — донеслось слабое, измученное.

— Можете! — отрезала Лиза. — Вы всё можете! Через столько прошли и со всем справились! Давайте! Тужьтесь! Вот так! Ещё!

Я слушал, и грудь у меня распирало от гордости. Моя Лиза… Где надо требовательная. Где надо мягкая и нежная.

— Дышим, ваше величество! Один большой вдох! И тужимся! Вижу головку! Мирия, готовься!

Тишина. Долгая. Оглушающая.

И тут… второй крик. Громкий. Звонкий. Долгожданный.

Матушка повернулась к Олдену и кинулась его обнимать. А он, кажется, только этого и ждал — обхватил ее в ответ, прижавшись лицом к ее плечу.

— Родились! — рыдала она. — Наши маленькие родились!

В коридоре поднялся гул. Кто-то засмеялся, кто-то плакал, кто-то просто стоял с глупой, широкой улыбкой на лице.

— Поздравляем их величеств с наследниками! — звучно произнес Дрейк, выпрямляясь и прикладывая кулак к груди.

— Долгих лет жизни им и вам! — подхватил Калеб.

— Слава императрице! — гулко загудел низкий голос Равена.

— Долгих лет роду! Долгих лет нашей империи! — звучали голоса слуг и стражей.

Олден поднял голову от плеча матушки. Лицо у него было совершенно мокрым, но он улыбался. Так, как, может быть, не улыбался ни разу за всю свою жизнь.

И тут дверь открылась, на пороге показалась Лиза.

Бледная. Уставшая. С прилипшими ко лбу волосами, но в зеленых глазах горел такой огонь, что мне немедленно захотелось ее обнять и больше никогда не отпускать.

Олден тут же кинулся к ней. Лиза мгновенно вскинула руку перед ним.

— Стоять, — твердо сказала она.

Император замер, как послушный мальчик.

— Терпение, ваше величество, — она устало улыбнулась. — Мне нужны помощницы, чтобы привести покои и императрицу в порядок. Пара минут.

— Но я… — Олден попытался сместиться вбок, заглянуть в покои, откуда доносилось трогательное кряхтение новорожденных.

Лиза молча, но очень выразительно посмотрела на него, и он тяжко вздохнул, отступая.

К ней тут же поспешили служанки, и она пропустила их в покои. Затем повернулась, чтобы войти следом, но замедлилась. Медленно обернулась к замершему Олдену, не сводившему с нее глаз.

— У вас сын, — тихо произнесла она, и подмигнула. — И дочка.

— Сын… — выдохнул Олден, и по его лицу растянулась самая глупая, самая счастливая улыбка на свете. — И дочка…

— А еще… — Лиза хитро прищурилась, — у них точно такие же родимые пятнышки, как у вас, император.

Я не выдержал. Засмеялся, выплескивая всё то напряжение, что копилось в груди этими бесконечными часами. Хлопнул императора по плечу, нарушая всю субординацию. Олден ответил мне таким же хлопком, не переставая улыбаться.