Книга Иномирная акушерка ее величества, страница 178 – Юлия Зимина

— Можешь, — твердо ответила матушка. — Должен. Сейчас твое дело — ждать. Лиза справится.

Время потекло. Медленно. Тягуче. Так, что каждая минута растягивалась в полчаса.

Олден встал с подоконника и принялся мерить шагами коридор. Из стороны в сторону. То и дело замирал у двери, прижимая к ней ладонь, словно мог хоть так быть ближе к жене. Прислушивался. Когда из-за створки доносился очередной стон, его плечи напрягались, словно на них опустился тяжкий груз.

— Дышите, — спокойно говорила Лиза за дверью. — Дышите, ваше величество! Я с вами!

Уверенный, четкий голос моей женщины. И я тоже невольно дышал в такт ее командам.

Стоял у противоположной стены, скрестив руки на груди, и наблюдал. Внешне — спокойный, как всегда. Внутри — нервы скручены в тугой узел. Потому что я понимал: когда-то и сам пройду через это. Я хотел детей от Лизы. Хотел дико. Но меня пугала одна-единственная мысль — когда придет ее время рожать, рядом не будет такого специалиста, как она сама. Никого, кто бы мог принять моего малыша так же бережно и умело.

Я понимал, что накручиваю себя. Раньше как-то рожали. И сейчас рожают. И будут рожать. Но всё же…

Прошло три часа.

Олден за это время приложился к двери, наверное, раз двести. Я уже хотел подойти к нему и силой увести в кабинет, но не решился. Это его жена. Его дети. Его право — мучиться здесь, под этой дверью.

Прошел еще час.

Стоны Аэлины становились всё чаще. И всё громче. Один особенно надрывный заставил Олдена резко прислониться спиной к стене и сползти на корточки. Он обхватил голову руками, плечи его подрагивали.

Я молча присел рядом. Не говорил. Просто положил ладонь ему на плечо — как когда-то в цитадели я клал руку на плечо побратима перед тяжелым боем. Олден не шевельнулся. Но и не сбросил руку.

— Она сильная, — тихо произнес я. — Обязательно справится!

Матушка, стоявшая у окна, шмыгнула носом и отвернулась.

Прошел пятый час.

Время приближалось к полудню. Из-за двери всё чаще доносились мучительные стоны и… крики. Кричала сестра — не Аэлина-императрица, а та самая девочка, что когда-то ходила за мной хвостом по саду нашего поместья. И от этих криков что-то внутри меня болезненно сжималось в комок.

В дальнем конце коридора начали постепенно собираться стражи. Тихо, без слов, по одному. Просто приходили, кланялись Олдену и матушке и вставали у стен. К ним постепенно подтянулись и служанки. Никто не сговаривался. Просто все хотели быть рядом. Поддержать.

Олден не прогонял никого. Поднял на них покрасневшие глаза, едва заметно кивнул — благодарно.

Прошел шестой час.

— Тужьтесь, ваше величество! — раздался четкий, командирский голос Лизы за дверью.

Матушка тут же замерла. Прижала ладони к груди. Из ее глаз тихо покатились слезы.

— Началось, — судорожно выдохнула она. — Небеса милосердные, дайте моей девочке сил!

Олден подорвался с пола и кинулся к двери. Я тоже встал.

— Еще! — командовала Лиза. — Дышим! И еще раз!

Крик Аэлины — оглушительный, протяжный, пронзающий стены и сердца, — заполнил весь коридор. Кто-то из стражей сжал челюсти. Дрейк прикрыл глаза. Матушка едва слышно всхлипывала, размазывая слезы по щекам.

— Знаю, что больно! — голос Лизы звенел железом. — Знаю, всё знаю! Но надо! Еще раз! Ну?!

Я стоял и не мог дышать. Воздух стал вязким, душным.