Книга Иномирная акушерка ее величества, страница 102 – Юлия Зимина

— Этот закон был создан нашими мудрыми предками не просто так, — продолжал вещать Веймар. — Он символизирует баланс. Уединение правителя необходимо для кристальной ясности ума и принятия важнейших государственных решений. Нарушая этот священный порядок, мы рискуем навлечь гнев предков. Возможно, ради благополучия империи и соблюдения законов, было бы правильнее… вернуть ее величество в ее законный дворец? Ведь когда всё идет по законам — тогда всё в империи будет правильно и стабильно.

Едва он закончил, за его спиной тут же поднялся еще один советник — дородный, краснолицый министр финансов, чья дочь в свое время тоже метила в постель императора, но проиграла Реджине.

— Я полностью разделяю опасения глубокоуважаемого лорда Веймара! — басовито, с деланной тревогой поддержал он. — Ваше величество, империя держится на незыблемых устоях. Народ смотрит на вас! Если правитель начинает пренебрегать вековыми традициями ради… кхм… личной привязанности, это может быть истолковано как слабость. Как чрезмерная зависимость от супруги. Мы лишь просим вас проявить присущую вам мудрость и восстановить исторический порядок вещей!

Олден не проронил ни слова.

Его тяжелое, ледяное молчание давило на совет так, что я почти слышал, как трещат их хребты под этим незримым гнетом. Но жадность и приказы вдовствующей императрицы были сильнее страха, и советники, перебивая друг друга, продолжали кудахтать, пытаясь и дальше переубедить правителя.

В этот момент, сквозь пелену своей злости, я вдруг вспомнил Лизу.

Интересно, что бы она сейчас сказала, услышав этот лицемерный бред? Скорее всего, презрительно фыркнула бы, подперла бока руками и выдала такую хлесткую, саркастическую фразу, от которой у этих напыщенных старцев случился бы коллективный инфаркт. Одно только воспоминание о ее зеленых глазах, о том, как она вчера ночью жарко и самозабвенно отвечала на мой поцелуй, заставило мое напряженное тело на секунду расслабиться. Лиза была настоящей. Искренней. В отличие от всего этого сброда в расшитых мантиях.

Я тряхнул головой, возвращаясь в реальность.

Советники продолжали говорить и говорить, переливая из пустого в порожнее слова о долге, традициях и необходимости немедленного возвращения Аэлины в ее дворец.

И вдруг этот балаган прекратился.

— Довольно.

Слово было сказано негромко. Но в нем звенела такая сокрушительная мощь, что голоса в Зале Совета оборвались мгновенно.

Олден медленно, по-хищному подался вперед.

— Замолчите, — уже громче, с леденящим душу рыком приказал император.

Я едва заметно, хищно усмехнулся одним уголком губ. Ну вот и всё. Игры в демократию закончились. Я прекрасно понимал, что сейчас будет. И вот тут-то начнется настоящее представление.

— Вы пришли сюда, чтобы давать мне советы, ссылаясь на законы и древние устои, — голос Олдена зазвучал уверенно и донельзя угрожающе.  — Вы правы. Вы — мои советники. Но сегодня… именно я дам вам совет, к которому вам всем лучше прислушаться очень и очень внимательно.

Я буквально физически ощутил, как лицемерные старики за дверью опешили. Подобных речей от своего всегда сдержанного императора они еще ни разу не слышали.

— Вы говорите мне о законах предков, — продолжил Олден, вставая с трона. Послышался глухой, размеренный стук его шагов. Он спустился к ним. — Вы смеете указывать мне, где должна спать моя законная супруга. Но, видимо, забыли одну простую, непреложную истину. Власть предков давно истлела в их гробницах. А перед вами стою я. Живой правитель этой империи, — он сделал паузу, позволяя смыслу слов дойти до каждого. — Законы и традиции призваны служить императору, а не император — традициям! — хлестко, как удар кнута, припечатал Олден. — Если древние устои больше не отвечают моим требованиям, значит, они будут уничтожены и переписаны мной лично! И только мне решать, как поступать в моем собственном дворце. Моя супруга останется в моих покоях. Навсегда.