Книга Лунный камень Сатапура, страница 55 – Суджата Масси

Она его обидела. Первин положила монету обратно в кошелек и обернулась к поджидавшим носильщикам. Те, что стояли впереди и видели рупию, которую она предложила Раме, приветливо улыбнулись. Она поняла, что носильщики предвкушают щедрые чаевые. Первин же собиралась вознаградить их только по возвращении в исходную точку — если оно будет успешным. Отец научил ее, что так разумнее всего.

Первин залезла в тесный короб — внутри пахло потом и какой-то органикой, чем именно, она не определила. Подгнившим бамбуком? Дохлой мышью? На тоненький матрас, покрывавший пол паланкина, было брошено несколько волглых подушек, на них налипли темные волосины.

Первин решила расстелить поверх подушек шаль, а когда откинулась на бугристые подушки, предусмотрительно закрыла затылок сари. Один из носильщиков задернул занавески и застегнул на пуговицы.

— Нет! — Первин ухватила занавеску рукой. — Я не соблюдаю пурду. И хочу смотреть наружу.

— Так выпасть можете. — На лице у Лакшмана читалось сомнение.

Первин повозилась в ужасной коробчонке и придвинулась как можно ближе к занавешенному отверстию.

— Я буду осторожна. Если пойму, что не справляюсь, сама застегну занавеску — хотя вряд ли хлопковая ткань помешает мне выпасть.

— Сама к ней не прикасайтесь. Скажите нам, чтобы остановились.

Первин хмыкнула, выражая согласие. После этого Лакшман исчез из виду, а носильщики вскинули паланкин на плечи. Первин казалось, что он слегка перекошен — передняя часть опущена ниже задней, приходилось держаться за боковины, чтобы не соскользнуть. Наклон усилился за счет того, что поначалу они шли вниз по склону.

Первин пыталась не обращать внимания на неприятное покачивание паланкина. Отведя в стороны грязные занавески на левой стороне, она открыла себе примерно полуметровое окно во внешний мир. Туман делался все гуще, видимость была метров шесть. Рассмотреть удавалось лишь мелкие и кривые железняковые деревья — казалось, что они тянутся до самого горизонта.

Они добрались до деревни, в которой Первин была накануне, жители вышли поглазеть на паланкин. Первин было неловко в роли груза на плечах у носильщиков, она отодвинулась от окошка и задернула занавески. Да, пурду она не соблюдала, но и вниманию зевак совсем не радовалась.

Запели детские голоса:

— Дай нам что-нибудь, матушка, дай!

Они звенели в ритме движения паланкина. Явно не отстанут. Игнорировать их было бессердечно, Первин бросила детям две монетки по одной пайсе — их тут же поймали. По странной прихоти, бросила она еще и карандаш из имевшейся при себе коробки — карандашей там было полдюжины. Может, пригодится кому из тех, кто работает в лавке — или учится писать.

Миновав деревню, они оказались в зеленой долине, а потом пейзаж начал меняться. Деревья стали разнообразнее: встречались могучие фикусы с листьями в форме сердечек, джамболаны. В безлюдных джунглях оказалось шумно: пели птицы, стрекотали насекомые. Верещали попугаи, завывали какие-то неведомые животные — у Первин мурашки бежали по коже. Кошкам еще, наверное, слишком рано выходить на охоту. Интересно, если из зарослей выпрыгнет тигр, носильщики попробуют от него отбиться или бросят паланкин и рванут прочь? Как бы она поступила, будь у нее на плечах паланкин с незнакомкой внутри? Приняла бы она мгновенное решение защищать пассажирку ценой собственной жизни, зная, что обе они могут погибнуть?