Книга Лунный камень Сатапура, страница 133 – Суджата Масси

— Кто ее знает? Уехала кататься верхом. У нее на все один ответ. — В голосе шута сквозило презрение.

Колин встревоженно посмотрел на Первин.

— Кошмар какой-то. Нельзя же ездить верхом в темноте.

— Может, она уже и вернулась, — бросил Адитья. — Я приехал искать не ее, а махараджу.

Первин отметила, какой у шута тусклый голос, какой затравленный взгляд. Она спросила:

— А вам удалось до отъезда провести погребальный обряд над Бандаром?

Глаза шута увлажнились.

— Да. Я совершил все необходимое и отправил его вниз по реке. В следующей жизни быть ему великим человеком.

— И ты смеешь в такой момент рассуждать о судьбе какой-то обезьяны? — фыркнул Сваруп.

Шут тут же склонил голову.

— Прошу меня простить.

— А мог кто-то из обитателей дворца вывести махараджу за стены? — спросил Колин.

— Мы все как одна семья, все любим друг друга, — ответил, чуть помолчав, Адитья. — Кроме того, вдовствующая махарани выяснила у дурванов, не входил ли кто во дворец. Оказалось — никто, кроме вот нее и носильщиков паланкина.

— Но ведь слуги и фрейлины могут выходить за стены, не так ли? — спросила Первин, думая при этом, что враг, скорее всего, таится внутри.

— После смерти махараджи Махендры Рао многим слугам дали расчет. Махарани хотели, чтобы штат был меньше, но состоял из проверенных людей. — Из этих слов вытекало, что о самом себе Адитья весьма высокого мнения и очень хочет, чтобы все признавали его статус.

При этом вопрос он понял неправильно. Возможно, потому что устал после долгого пути в темноте. Как он вообще добрался? Первин вспомнила о приглашении Колина.

— Если хотите, Рама поставит еще одну тарелку и вы поедите.

Адитья благодарно кивнул и сделал шаг к столу, но тут князь отрывисто произнес:

— Нет. Он будет есть с другими слугами.

У Первин дернулись плечи. Обе махарани обращались с Адитьей как с придворным, и она ждала того же и от князя Сварупа. По каменному выражению лица Адитьи она поняла, что бестактность князя сильно его задела.

— Рама, накрой ему, пожалуйста, за чайным столиком на веранде. — Колин говорил ровно, и Первин поняла, что он пытается загладить нарушение протокола, да так, чтобы не обидеть ни одну из сторон. — Слева по коридору, через две двери, ванная комната.

Шут оскорбленно покинул гостиную.

Рама подошел к Колину поближе и тихо сказал:

— Еды на кухне не осталось! Все на столе.

Колин окинул взглядом скудные остатки пищи на серебряных подносах и в мисках.

— Если все поели, я попрошу Раму собрать тарелку.

Князь Сваруп вытащил изо рта куриную косточку и объявил:

— Собачья нынче жизнь в гостевом доме.

Рама сходил на кухню и вернулся с металлической тарелкой — с таких кормят нищих и работников. Первин подумала: он, видимо, выбрал ее, поскольку разбирается в кастовых особенностях, на которые указал князь Сваруп. Не глядя на князя и его придворного, Рама переложил на тарелку остатки риса и овощей. Виндалу не осталось.

— Так нас кормят пищей для слуг! — тихо сказал князю Чираг Дхиллон на маратхи.

— Простите, мы не ждали высокородных гостей, — откликнулся на том же языке Колин.

Глядя в спину Раме, который уносил прочь полупустую тарелку, князь Сваруп осушил свой бокал.

— А вино еще есть? Или в винном погребе так же пусто, как и в буфете?

Колин перевернул бутылку.