Книга Принц в Бомбее, страница 11 – Суджата Масси

Первин взяла, одарила всех благодарной улыбкой:

— Уверена, он будет очень доволен. А теперь прошу прощения, мне нужно на станцию.

Местный поезд пришел по расписанию; Первин дожидалась посадки, а из поезда одна за другой выходили семьи парсов в дорогих одеждах – они направлялись на Эльфинстон-сиркл. Первин обменялась любезностями с несколькими прихожанами их храма огнепоклонников. Никто не спрашивал, радуется ли она возможности увидеть собственными глазами принца. Само присутствие здесь служило ответом на этот вопрос.

Сойдя с поезда на станции Чарни, Первин прошла по набережной Кеннеди – здесь на трибунах оказалось куда многолюднее, чем на Эльфинстон-сиркл. Колледж Вудберн представлял собой просторное двухэтажное здание с трехуровневой длинной открытой галереей, выходившей на дорогу и на море. С галерей колледжа открывался прекрасный вид на парад, вот только разместить там всех студентов было невозможно, поэтому перед оградой колледжа тоже поставили трибуны: студенты, соответственно, могли разместиться снаружи, ближе к улице. На деревянных трибунах в основном расположились студенты-мужчины и люди постарше – видимо, преподаватели и сотрудники. Девушек Первин насчитала меньше десятка, все они были в сари, как и другие присутствовавшие индианки. Френи она не увидела.

А вот кого невозможно было не увидеть, так это Элис Хобсон-Джонс в темном повседневном платье и черном канотье. Какая-то индианка предлагала ей большой носовой платок, Элис с улыбкой отказывалась. Тогда индианка просто набросила платок Элис на колени. Сообразив наконец, что ее модное платьице задралось чуть выше допустимого приличиями, Элис зажала рот ладошкой.

Первин рассмеялась, хотя никто не услышал ее смеха в гомоне студентов. Она скользнула взглядом по лицам девушек, сидевших рядом с Элис и той дамой-индианкой. Может, она просто не узнала Френи?

Нет. Той на трибуне не было.

Тут Первин отвлеклась – она увидела худощавого индуса лет пятидесяти, который сопровождал дородного европейца, своего сверстника, в коричневом шерстяном костюме совершенно не по погоде. Европеец направлялся к первому ряду, явно предназначенному для преподавателей-мужчин. По тому, как поднялись все сидевшие в этом ряду, Первин догадалась: это ректор. Мистер Атертон усаживался медленно, будто у него болели все кости, индиец же легко взбежал на самый верх и устроился в пустом заднем ряду.

Неужели преподавателям-индийцам велели сесть отдельно от европейцев? Тут Первин внезапно осознала, что они сидят вместе со студентами, а не на первом ряду. Ее подруга Элис была единственной белой, расположившейся среди учащихся.

Возможно, этот легконогий преподаватель решил сесть на самом верху, а не рядом со студентами, чтобы оказаться как можно дальше от принца. Возможно, многие студенты и сотрудники совсем не радовались приезду принца Эдуарда в Индию. Как минимум у десятка студентов на головах были белые кепи Партии конгресса.

Тут мысли ее прервал юноша-парс лет двадцати в парадном белом костюме – он пробирался на верхние ряды, с правого плеча свисал на ремне фотоаппарат. Парс был хорош собой, с твердым подбородком и орлиным носом, но все портили грязные пятна на одежде. Эта небрежность напомнила ей Растома в юности. Брат ее ну никак не мог дойти до агьяри^[12], не перепачкав белую одежду.