Книга Стеклянный угорь, страница 89 – Дж. Дж. Фиртел

Лотти отвернулась и положила сигарету в блюдце, уже поселившееся на боковом столике. Витая струйка дыма пересекла ей лицо.

— Не стоило к нему ехать, – пробормотала она. – Тем более в тот момент.

— Не понимаю.

— Я не знала, как поступить.

— Но разве я не спрашивала…

— Спрашивала. Ты спросила, не знаю ли я члена племени по имени Джесси Эд Дэвис, а я ответила, что нет. Но это не его настоящее имя, и я не поняла, зачем он тебе, поэтому… поосторожничала. К тому же он не коренной американец.

— Постой. Что? Не коренной американец? – удивилась Джанет. – Как это?

— Дело в том, что ты и я – мы еще толком не изучили друг друга, – продолжала Лотти, не обращая внимания на вопрос. – И ты разговаривала с тем мужиком на красном «мустанге». Откуда мне было знать, что у тебя на уме. Извини. Не стоило так долго тянуть.

Джанет вздохнула.

— Согласна, не стоило. Что еще мне нужно знать, чего я не знаю? Кто такой Джесси на самом деле?

— Дэниел Нирински, – ответила Лотти. – Его родители основали ту коммуну на мысе Херрингтон.

— Полоумные, которые забирают у нас крабьи потроха на удобрения? – уточнила Джанет. – Это же секта какая-то, нет?

— Некоторые так считают, – подтвердила Лотти. – Как бы то ни было, Дэнни никогда не хотел быть одним из них. Даже в детстве. Поэтому он придумал себя сам. Разве можно его осуждать?

Джанет встала, медленно подошла к входной двери, распахнула ее и выглянула в темноту. Ни луны, ни звуков со стороны пролива. Ни ветерка. Везде тишина – на воде, в воздухе. Она закрыла дверь и снова повернулась к Лотти.

— Вообще-то, хоть я и злюсь, но предпочла бы видеть его сейчас здесь.

— Я останусь, – предложила Лотти.

— Ты не тянешь на телохранителя, – покачала головой Джанет. – Без обид.

Лотти в последний раз затянулась и выдохнула дым через нос в сторону камина.

— Кастера^[20] убила женщина, – заметила она.

— Прошу прощения?

— Женщина с Баффало-Калф-роуд. Из племени шайеннов. А потом проткнула ему, уже мертвому, шилом уши, чтобы в следующей жизни лучше слушал. И носила его саблю до конца жизни.

Джанет посмотрела на Лотти и, помахав рукой, разогнала дым между ними.

— Я не она.

— Может, ты больше она, чем тебе кажется. Сейчас у тебя линька. Как у омара. Или у краба.

— Если я крабовщица, это еще не значит…

— Тарантулы тоже линяют. Больно, наверное. А когда сбросишь старый панцирь, у тебя ничего не остается, пока новый не затвердеет.

— Они мягкотелые. Линялые крабы, – вставила Джанет.

— Тебя могут заживо проглотить. Но когда новый панцирь все же затвердеет, внутри появляется пространство, чтобы расти. И новая броня тверже старой.

Джанет встала, подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Она сбросила вес, потеряла аппетит, давно не стриглась, но ей показалось, что Лотти в чем-то права. Она попыталась представить себе женщину с Баффало-Калф-роуд над трупом Кастера, как та втыкает шило ему в уши, в мозг. Нет, к такому она не готова.

— Не знаю. Знаю лишь одно: как только до меня дошло, что стало с Джои Пицио, сразу поняла, как действовать.

— Что ж, – сказала Лотти, – к такому надо прислушиваться. – Она затушила сигарету и осмотрела фильтр. – Интересно, – задумчиво проговорила она, – было ли женщине с Баффало-Калф-роуд приятно тыкать шилом в голову Кастеру. Хочется верить, что она испытала чувство глубокого удовлетворения.