Книга Стеклянный угорь, страница 23 – Дж. Дж. Фиртел

Что парень здесь делал? Это он подавал сигналы фонариком? А если бы она спустилась раньше? Тут она поняла, что это не мог быть Джои. Рядом был кто-то еще. Дрожа, она заставила себя сесть и повернула голову к лесу выше по течению. Луч налобного фонаря вырвал из темноты деревья, перепутанные ветви, длинные тени. Ни дыхания, ни треска сучков, никаких признаков жизни. Что, впрочем, ничего не значило. Ей хотелось вытащить Джои из ручья, вызвать скорую, но она не могла даже встать.

Джанет опустила голову, и луч ее фонаря упал на красно-белый термоконтейнер чуть выше того места, где лежал Джои. Наверняка его. Она подтянулась поближе, несмотря на боль в колене, откинула защелки сбоку и открыла крышку. Так и есть: в паре галлонов воды лениво кружился небольшой рой мальков угря. Они двигались без суетливой энергии, как в садке на «Джанет». Наверное, давно уже здесь. Джои уже не помочь, но этих еще можно спасти. Она подтолкнула термоконтейнер к воде и опрокинула содержимое в ручей. В луче налобного фонаря мальки брызнули в стороны и исчезли в темноте. Через полсекунды от них не осталось и следа, хотя фонарь освещал ручей до самого дна. Но тот, кто светил фонариком ей в окна, был еще здесь. «Если я не вижу его, – подумала она, – то какого хрена показывать ему себя». И выключила фонарь.

— Правильное решение.

Тихий без выражения голос прозвучал совсем рядом. Сердце снова подпрыгнуло, но Джанет не шелохнулась.

— Правильное решение. Отпустить живых, а мертвых оставить в покое. Соблюдение принципов в сложной ситуации.

Где-то справа вспыхнула спичка, от которой зажгли свечу. Джанет в ужасе повернула голову к свету. Свеча горела в старомодной стеклянной лампе в руке высокого худого мужчины в черном, с широким плоским лицом, обрамленным черными волосами до плеч. Мерцающий на легком ветерке огонек выхватил из темноты его глаза, темно-карие и очень большие. Живое олицетворение неподвижности. Она никогда раньше не видела этого человека.

— Всегда отпускай живых, – проговорил он. – Точнее, невинных живых.

— Господи, – охнула Джанет. – Только не убивайте.

Мужчина уверенно шагнул к ней.

— Нет. Нет-нет-нет, – взмолилась она.

— Надо взглянуть на твою ногу, – спокойно ответил он. – Иначе здесь и останешься.

— Не прикасайся ко мне! – огрызнулась она.

Еще два быстрых шага – и незнакомец опустился рядом с ней на колени.

— Пожалуйста! – Она смотрела снизу вверх на его темное лицо, на котором только обозначились морщины. Не юноша, лет тридцать – тридцать пять, приметный шрам на левой стороне шеи. Она попыталась отстраниться, но мужчина протянул руки и ощупал ей ногу от середины бедра до колена, осторожно, как хороший хирург, хотя даже от легких прикосновений боль стрельнула куда-то в живот.

— Смещение надколенника, – определил он. – Коленная чашечка не на месте.

— Откуда ты знаешь? – спросила она.

— Закрой глаза и вспомни Рождество, – велел он. – Или любой другой любимый день в году.

— Ненавижу Рождество, – прошипела Джанет.

Незнакомец улыбнулся.

— Ну вот у нас уже и нашлось что-то общее.

Не дав ей переспросить, о чем речь, он приложил большие пальцы обеих рук к колену, крепко обхватив его указательными, и она почувствовала, как внутри заскользила кость.

Джанет вскрикнула, но все уже кончилось. Ногу еще дергало, однако дикая боль, пронизывающая все тело, внезапно исчезла. И она могла пошевелить ногой, пусть и немного.