Книга Стеклянный угорь, страница 17 – Дж. Дж. Фиртел

Все вещи сына она отвезла в благотворительный магазин в Броктоне.

А потом Саймон ушел с концами. Тогда в ней еще теплилась мечта о счастье, которое ей все же предстоит найти. Но его она так и не нашла, а дело уже двигалось к пятидесяти.

Джанет просто выживала. На пробковой доске в кухне висел сделанный ею когда-то снимок Саймона с Лиамом на заднем дворе старого дома. Лиам сидел на плечах у отца, поднимая левой рукой пластмассовую модель самолета. Она смотрела на это фото каждый день, а иногда даже желала сыну и бывшему мужу спокойной ночи.

Но теперь, десять лет спустя, она беспокоилась за Саймона. Она всегда за него волновалась, но теперь, когда уже никак не могла внести поправки в курс, особенно. Что он затеял на этот раз – угри? А что же еще.

Что бы Саймон ни затеял, это никак ее не касалось, пока Джои Пицио не сунул ей в руки рыболовный ящик и не отвалил на их баркасе, оставив Джанет в недоумении качаться на утренней зыби. О Джои она тоже волновалась.

О том, чтобы выспаться, не могло быть и речи. Джанет постоянно проверяла телефон в ожидании ответа от Саймона, который успокоил бы ее или хоть что-нибудь объяснил, но тщетно. Она посла ему три безответные эсэмэски. Когда взошло солнце, сварила кофе и стала дожидаться семи, когда открывался магазинчик «Хлеб с маслом». Вернувшись домой с банкой кремового зефира, упаковкой белого хлеба и арахисовой пастой, она принялась сооружать себе бутерброд. В этот ранний час запах тягучей зефирной пасты вызывал легкую тошноту. Срезая с куска хлеба корки, она вспомнила, как соседка по комнате в студенческом общежитии приклеивала этой пастой постеры на стены. Тем не менее бутерброд вполне удался, после чего Джанет упаковала его в пищевую пленку и положила в бумажный пакет.

В начале одиннадцатого она села в машину и, миновав мост на большую землю, поехала на менее населенное восточное побережье острова, надеясь, что память не подведет. Пару раз пришлось разворачиваться и возвращаться, но наконец она нашла жилище Джои Пицио – старый сдвоенный мобильный дом, где парень вырос и жил один после того, как его родителей насмерть сбил пьяный водитель. Джанет не бывала здесь много лет, с тех пор как возила детей в школу по очереди с другими родителями. Грязно-коричневая обшивка нуждалась в покраске, двором очень давно никто не занимался. Конструкция стояла на основании из шлакоблоков, по соседству с полуразвалившимся рыбацким домом – тот, если не изменяла память, пустовал еще в те времена, когда Джанет только приехала на остров почти тридцать лет назад. Сквозь крышу проросла ель, и оставалось только гадать, почему дом до сих пор не рухнул.

Перекинув через плечо сумочку и сжав в руке бумажный пакет, она пересекла лужайку, поднялась по двум ступенькам к входной двери и нажала на кнопку звонка. Изнутри донеслось резкое жужжание, больше похожее на сигнал тревоги, чем на весть о гостях. Потом послышалось какое-то шевеление и голос – Джои, узнала она – спросил:

— Кто?

— Джанет, – ответила она и взялась за дверную ручку. Дверь подалась внутрь, скрипнув на дешевых алюминиевых петлях. Джои полулежал в обитом горохово-зеленым винилом кресле, из которого отовсюду лезла вата, босой, в одной драной футболке и выцветших клетчатых трусах. Он поднял на нее расфокусированные мертвые глаза.