Книга Стеклянный угорь, страница 11 – Дж. Дж. Фиртел

В пренебрежительном отношении Саймона к своему ремеслу – его отец тоже занимался добычей омаров, куда тут денешься – и мечтах о славе было нечто трогательное, по крайней мере сначала.

В пять сорок пять Джанет уже стояла у открытой дверцы «субару» и оглядывала причалы омарового кооператива с утеса над гаванью, ища взглядом баркас. Его на месте не оказалось. Она снова села в машину, включила передачу и поехала вниз. Но от идиота Билли Уиллига, одноглазого смотрителя причала, ничего добиться не смогла.

— Без понятия, – ответил он на ее вопрос о том, когда баркас последний раз заходил в гавань. – Сейчас его нет, хотя временами стоит. Может, вчера заходил. Или Саймон был здесь сегодня, но я его не видел.

— А твой брат Кенни? – спросила Джанет. – Он же работал кормовым у Саймона.

— Саймон его уволил. Говорит, не могу платить кормовому семнадцать центов с доллара, управлюсь и сам.

— Узнаю Саймона, – пробормотала Джанет. – Считает себя бизнесменом, хотя на самом деле просто жадный.

— Я этого не говорил, – отозвался Билли.

Вернувшись в машину, она направилась на запад, в сторону дома, все больше нервничая. К тому же раздражало, что надежда увидеть баркас воспламенила воспоминания о днях молодости, когда она вызывалась поработать кормовым у мужа.

«Ну, корма-то у тебя годная», – иногда говорил он, ласково шлепая ее по заднице. Плосковатая шутка, но милая. Исчезнувший мир. В конце концов он лишь разбил ей сердце, лишил единственного ребенка и замкнулся в виноватом молчании. Хорошо бы еще избавиться от ностальгии и щемящей тоски, которую воспоминания приводили с собой незваным гостем.

Глубоко вздохнув, Джанет свернула с дороги там, где поворачивала много лет, и подъехала к дому, где жила с Саймоном со дня свадьбы. Раньше он принадлежал его родителям: невзрачный и привычный для Мэна дом-солонка с цветником, который она разбила перед крыльцом, и надувным бассейном на заднем дворе летом. Последний раз бассейн разобрали в ту осень, когда умер Лиам, – больше она бассейн не видела и понятия не имела, куда его дел Саймон. Конец хороших времен.

Дом выглядел заброшенным, но она остановилась и заглянула во двор. На лужайке аккуратными штабелями по четыре штуки стояли Саймоновы ловушки для омаров, которым полагалось лежать на морском дне с приманкой из менхэдена^[3] и сельди. Значит, он не на промысле.

Но и не дома: дверь заперта, жалюзи закрыты. Джанет обошла здание, но и задняя дверь оказалась закрытой на засов. Еще больше встревожившись, она села в машину и поехала обратно.

* * *

Повернув к своему дому, она увидела, что единственное парковочное место перед крыльцом уже занял ярко-красный «форд-мустанг». Пришлось оставить машину на обочине и выйти.

На кованой ржавой чугунной скамеечке, тянувшейся вдоль стены террасы перед входной дверью, сидели двое мужчин. Одного она узнала сразу: Джои Пицио. Второй был старше и коренастее, с аккуратно подстриженной бородой и в очках-поляроидах. Джанет встречала его в омаровом кооперативе, где тот начал работать несколько лет назад, но так и не познакомилась. Пока она поднималась по трем ступенькам на террасу, мужчина встал. Джои остался сидеть.

— Джанет Кинг? – елейным голосом произнес незнакомец. – Мне кажется, вы взяли чужое.

Джанет сделала вдох. Сердце снова учащенно забилось, а во рту вдруг пересохло. Ей удалось изобразить невозмутимость перед Джои на баркасе, но сейчас их было двое.