Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 29 – Суджата Масси

— Это моя книга, – выпалила Первин. – Позвольте мне ее убрать обратно в портфель.

— Давайте я вас провожу, – вызвалась Ума, беря Первин за локоть.

— Всего самого лучшего, джентльмены, – попрощалась Первин и прошла мимо озадаченного Парвеша и его разгневанного отца.

В вестибюле Первин заметила магната-литейщика – он сидел метрах в шести от нее на бархатной скамеечке. Подумала, многое ли господин Стоув успел услышать. Подойдя ближе, вгляделась в мужа Мадлен. Широкоплечий, крупный, лет пятидесяти, в хорошо сшитом белом летнем костюме, подчеркивавшем смуглоту загорелой кожи. Впрочем, какое это имело значение? Первин просто пыталась отвлечься от бурной встречи с сэром Дварканатхом.

Впереди она слышала учащенное дыхание Умы, которая поплотнее натянула сари на голову, будто защищаясь от глаз Стоува. У Первин волосы тоже были накрыты паллу, но она не предприняла дополнительных мер, чтобы спрятаться. Она ведь никак не связана с этим домом. И сейчас ей казалось особым благом, что она не ведала тех строгостей, в которых Ума жила с подросткового возраста.

Выйдя наружу, Первин заметила, как Арман вскочил с водительского места, чтобы открыть ей дверцу. Прежде чем уехать, Первин решила убедиться, что у Умы все в порядке. Она произнесла:

— Я извиняюсь, что раньше не вышла из гостиной. Тогда и вы бы успели уйти вместе с книгой. Я верну вам ее по первому слову.

Ума покачала головой:

— С вашей стороны было очень любезно назвать ее своей. А я больше никогда не хочу ее видеть!

— Понятно. Я отдам ее доктору Пенкар, только сперва все-таки сама прочитаю!

Ума вздохнула, слегка поколебав влажный воздух:

— Надеюсь, господин Стоув ничего не слышал. Я поступила невежливо, пройдя мимо него и не передав Мадлен свои самые лучшие пожелания. Вряд ли мы с ней еще когда-то увидимся.

— Прошу вас, не теряйте надежды, – ответила Первин. – Ведь столько женщин, как и вы, мечтают о строительстве этой больницы. А кроме того, зря вы корите себя за поступки прислуги. Кстати, как оправляется Сунанда?

Ума словно перепугалась и ответила не сразу:

— Полагаю, что более или менее. Ею занимается Ошади.

Первин хотела было уточнить, проверила ли Ума, что Ошади отдала Сунанде десять рупий, но решила дополнительно не смущать Уму, все еще потрясенную тем, что ее свекор обнаружил книгу с непотребным названием.

— Благодарю, что приняли меня, Ума-бехен.

Ума дотронулась до ее локтя:

— Вы же объясните Гюльназ-бехен, что случилось? Мне предстоит написать столько писем!

Взглянув в изнуренное и издерганное лицо Умы, Первин пробормотала, что объяснит.

Утром в четверг все привычные домашние заботы отошли на второй план, вытесненные предстоящим приездом Гюльназ и Хуши. Джон, повар семейства Мистри, готовил дюжину блюд, в чем ему помогал юный Наин – у того покраснели глаза, столько ему пришлось нарезать лука. Гита скребла и драила, ей помогала еще одна служанка, специально нанятая несколько дней назад. Мать Первин Камелия ходила по саду, срезая розы для праздничных композиций.

Ни Первин, ни Джамшеджи, ни Растом в этот день не пошли на работу. Растом надел самый лучший костюм и теперь следил, как Арман намывает «Даймлер» – на нем предстояло ехать в лечебницу за Гюльназ и Хуши. К их возвращению должны были прибыть родители Гюльназ, а также жрец, которому предстояло благословить мать и младенца.