Книга Развод. Больше не вместе?, страница 82 – Ирма Шер

— Куда мы едем?

— В одно место. Красивое, спокойное. — Он поворачивается ко мне буквально на секунду, одаривает улыбкой и возвращает взгляд на дорогу. — Понимаю, что вряд ли удивлю тебя, ты же здесь выросла.

Через полчаса я понимаю, что он имел в виду, и понимаю, что ошиблась насчёт себя.

Я забыла об этом месте. Совсем. Мы приезжали сюда в детстве на велосипедах, с гитарой, с термосами и глупыми мечтами. Ложились на траву, смотрели на город, что раскинулся внизу, и были абсолютно уверены: всё в жизни решается легко и быстро. Что взрослая жизнь — это просто продолжение этого вечера, только чуть длиннее.

Воздух здесь был другим тогда. Или это мы были другими…

Потом случилась реальная жизнь и забрала с собой велосипеды, гитару, и эту детскую уверенность, что всё будет хорошо.

Виктор паркуется. Я выхожу сама, не жду, когда он галантно откроет мне дверь. Мы стоим у края, смотрим на город, растянувшийся внизу. Такой живой, шумный, равнодушный к нашим маленьким историям. Ветер треплет волосы, что выбились из-под шапки, и я не убираю их с лица. Просто стою и дышу.

— Знаешь, Тая, я приятно удивлён, что встретил такую женщину в таком городе.

Я смотрю на него, пытаюсь понять, это просто комплимент, или в словах спрятано что-то с острыми краями.

— Я приехал сюда и честно ждал, когда смогу уехать. Слишком серые пейзажи, слишком медленный ритм. — Он делает шаг, и я не успеваю отреагировать, как его руки оказываются на моих плечах. Он обнимает меня со спины, притягивает к себе. Уверенно, без вопросов, без разрешения, как будто уже принял какое-то решение за нас обоих. — Но потом появилась ты. И я бы с удовольствием продлил наше знакомство...

Его низкий, теплый голос, касается меня где-то у виска. Его твердые, спокойные руки на моих плечах, а пальцы сжимают плечи. Город лежит внизу и молчит. И я стою, и не отхожу, и позволяю этим объятиям существовать, потому что здесь тепло, и пахнет пионами, и не нужно ничего решать прямо сейчас.

Но где-то на самом дне. Под толстым слоем усталости, злости, и этим хрупким утренним покоем, что-то тихо, но упрямо начинает тревожить.

Виктор пишет в половине второго:

«Освобожусь часам к четырём, давай встретимся».

Я не против. Я никогда не против.

Именно это меня и тревожит.

Я откладываю телефон в сторону, смотрю в потолок и пытаюсь понять, когда я снова стала вот такой?

Той, что сидит и ждёт. Той, что утром не строит планов на день, потому что вдруг позвонит, вдруг напишет, вдруг найдётся пара свободных часов между его встречами.

Я всё понимаю. Он здесь по делам, у него жёсткий график, и то время, что он выкраивает для меня, наверное, стоит ему усилий. Я понимаю это головой, чётко и холодно. Но где-то глубже, там, куда разум уже не добирается, там что-то неприятно колет. Остро, будто иголка, загнанная под кожу. Потому что я уже проходила это.

Уже знаю этот сценарий наизусть. Просто актёр сменился, и декорации другие, а роль моя осталась прежней. Жду. Подстраиваюсь. Не выхожу лишний раз, потому что вдруг позвонит, а я уже построю планы.

Я ловлю себя на этом и злюсь. Тихо, без крика, той холодной злостью, которая хуже любого скандала. Злюсь не на Виктора. На себя.

А потом мысли делаю новый виток, и возвращаются к Роме.

Он ушел на следующий день, после нашего разговора. Собрал свой чемодан и переехал в гостиницу. Я стояла в дверях комнаты и смотрела, как он складывает вещи, и не знала, хочу я, чтобы он остановился? Хочу, чтобы обернулся? Сказал хоть что-нибудь?