Книга Развод. Больше не вместе?, страница 65 – Ирма Шер

Рома выходит из ванной, полотенце на шее, волосы влажные. Останавливается на пороге кухни, принюхивается.

— Пахнет вкусно, — говорит он и садится за стол.

Я ставлю перед собой тарелку. Наливаю себе кофе. Сажусь.

Рома смотрит на меня. Потом на мою тарелку. Потом снова на меня.

— А мне? — спрашивает он с легкой улыбкой, будто это шутка.

— А тебе, что?

— Ну... завтрак?

Я демонстративно пожимаю плечами.

— Готовь себе сам.

Улыбка сползает с его лица.

— Серьезно?

— А как ты думал? — откусываю кусок тоста, жую, не отрывая взгляда. — Мы больше не семья, Рома. Я не твоя жена. Не твоя домработница.

Он молчит. Потом встает, открывает холодильник. Достает яйца. Начинает готовить себе сам.

Мы едим в гробовой тишине.

Звон вилки о тарелку. Тихое шипение масла на сковороде. Стук чашки о блюдце.

Напряжение между нами такое плотное, что, кажется, его можно потрогать рукой.

Вечером иду в душ. Устала. Весь день провела в попытках игнорировать его присутствие, но это невозможно. Он везде. На кухне. В коридоре. Даже когда его нет в комнате, я чувствую его запах. Этот проклятый одеколон, который он носит годами.

Включаю воду погорячее. Встаю под струи. Закрываю глаза.

И в этот момент дверь распахивается.

— Извини, мне нужно... — начинает Рома.

Я взвизгиваю. Хватаю полотенце, прижимаю к себе.

— Выйди!

А он стоит. Голый. Абсолютно голый. Ни капли смущения на лице.

— Ты ведь видел, что я захожу в ванную! Неужели нельзя подождать? — шиплю я.

Он усмехается.

— Мы же все еще одна семья. Мне нечего скрывать.

— ВЫЙДИ! — визжу во весь голос.

Он медленно, нарочито медленно разворачивается и выходит.

Я стою, дрожа от злости и чего-то еще не понятного. Чего-то, что мне совсем не нравится.

Потому что мое тело помнит. Помнит каждую линию его фигуры. Каждый изгиб мышц. Помнит слишком хорошо.

И это меня бесит еще больше.

Решаю вызвать мастера, чтобы он поставил новый замок. Надежнее этого.

Вечера щекочут нервы.

Кровать одна. Диван в гостиной не раскладывается. Мы проверяли еще когда покупали эту мебель. Просто старый советский диван, жесткий, неудобный, декоративный.

Первую ночь Рома, скрючившись, пыхтел всю ночь. Я слышала, как он ворочается. Стонет. Пытается лечь удобнее. Но это невозможно. Диван короткий, узкий, пружины впиваются в спину.

Мне было все равно. Пусть мучается.

Но на вторую ночь мы поругались. Громко. В лучших итальянских традициях.

— Я не могу так больше! — заявил Рома, врываясь в спальню. — У меня спина болит! Шея затекла!

— Это не моя проблема! — отвечаю ему, не поднимая глаз от книги.

— Тая, черт возьми, это же абсурд!

— Абсурд — это то, что ты вообще здесь! — поднимаю голову, и прямо на него смотрю. — Съезжай в гостиницу!

— Нет! — он подошел к кровати и плюхнулся на свою сторону. Ту самую, на которой спал до всего этого.

— Твое место на диване, — цежу я сквозь зубы.

— Мне там неудобно. Да и поясницу клинит потом.

— Это не моя проблема. Я приехала первая. Так что давай... уходи.

Но он ни в какую. Лежит. Смотрит в потолок. Руки под головой. Спокойный. Невозмутимый.

А я готова взорваться.

— Рома!

— Тая, я устал, — говорит он просто. — Я действительно устал. Дай мне хотя бы нормально выспаться.

Мы делим кровать. Дело доходит до абсурда.

Я беру подушку со своей стороны и приношу плед с дивана, выстраиваю между нами стену.