Книга Развод. Больше не вместе?, страница 101 – Ирма Шер

Рома качает головой с такой мягкой, чуть усталой иронией:

— Осталась на своём месте, в филиале. Только теперь никто не будет делать за неё её же работу. Лариса дала ей шанс доказать, что должность заслужена. — Пауза, когда я понимаю, что это для нее непосильно. — И я не уверен, что у неё получится. Там всё-таки нужно работать головой, а не так, как она привыкла.

Я ничего не добавляю. Это её история, пусть сама её пишет.

Потом Рома говорит, и голос его становится холодным, просто ледяным.

— Регина улетела на Мальдивы. Взяла отпуск и улетела. Эта стерва не пропадет.

И вот здесь я замолкаю по-настоящему.

Регина.

Я произношу это имя про себя, и оно всё ещё царапает. Но не так, как раньше, не той острой, ослепляющей болью, но царапает. Потому что есть вещи, которые не исчезают бесследно, даже когда их уже пережила. Она была моей подругой. Я думала, настоящей. Той, кому доверяешь без оговорок, кому рассказываешь о своих сомнениях и страхах, кому веришь, когда тебе смотрят в глаза и улыбается.

А она всё это время знала, что делает.

Она всё подстроила. Методично, терпеливо, с той улыбкой, которую я принимала за тепло. Хотела Рому и использовала нашу дружбу как инструмент. Мы с Ромой едва не потеряли друг друга. Едва не подписали конец своей истории.

И долгое время я не могла понять, что было больнее. Почти потерять его или осознать, что женщина, которую я считала близкой, смотрела на мою жизнь и думала, как её разобрать на части.

Рома смотрит на меня. Он знает, что происходит у меня внутри, когда звучит это имя.

— Тая, — говорит он тихо.

— Всё хорошо, — отвечаю я. И, что удивительно, это правда. — Просто каждый раз немного удивляюсь, что это больше не болит так, как раньше.

Он берёт мою руку со стола и держит в своих.

— Я не должен был тогда допустить, чтобы у неё вообще был шанс, — говорит он. Не в первый раз. Но я слышу это каждый раз по-новому. Не как оправдание, а как что-то честное, живое. — Я был слеп. Я не видел тебя так, как должен был видеть.

— Мы оба тогда многого не видели, — говорю я. — Я ждала, что ты сам всё поймёшь. Молчала, когда надо было говорить. Думала, что, если достаточно терпеть, всё само выровняется.

Он смотрит на меня долго.

— Больше не молчи, — говорит он просто.

— Больше не буду, — обещаю я.

И мы оба знаем, что это не красивые слова. Это то, что мы уже проверили, трудным, болезненным, но своим путём.

— Я был неправ насчёт школы, — говорит он искренне. — Ты там на своём месте, Тая. Я вижу тебя, когда ты возвращаешься домой. Ты другая.

— Какая? — спрашиваю я тихо.

Он думает секунду.

— Живая, — отвечает он.

Я смотрю на него и чувствую что-то такое простое и огромное одновременно, оно разливается в груди теплом, напитывает светом, что не нахожу слов. Просто киваю.

На Восьмое марта мы идём в маленький ресторан с домашней кухней. Миша с женой, мы с Ромой. Деревянные столы, живые цветы в простых вазах, негромкая музыка. Миша рассказывает про студенческие годы. Какие-то совершенно невозможные истории, в которые невозможно не верить. И я смеюсь до слёз. Когда мышцы на животе стянуло судорогой.

Рома сидит рядом и смотрит на меня с тихой улыбкой. Ему хорошо, потому что мне хорошо. Вот и всё.

Раньше я стояла в углу с бокалом шампанского и наблюдала за чужой жизнью, не понимая своей роли во всём этом. Меня сжимали со всех сторон невидимыми жгутами. Контроль, молчание, ожидание. И я переставала понимать, где заканчиваюсь я.