Онлайн книга «Брат мужа. Сожженная в его любви»
|
И боль, и страдания, и пламя и… любовь… Да, для меня это была любовь… Любовь, которая меня сожгла… В первый месяц после возвращения в Москву я не могла спать без кошмаров. Вскакивала по ночам, чувствуя запах дыма, его руки на своей талии, его голос: «Что мне с тобой делать, Элиза?» Плакала в подушку, кусала губы, запрещала себе думать. Запрещала вспоминать. Уничтожала… Я скучала по нему. Я ревновала его к прошлому. Я отчаянно перебирала события всех дней рядом с ним и корила себя, что поступила неправильно, где-то повела себя иначе… Что… что возможно, он бы не отказался от меня сам… Удержал… И пусть я сама призывала его отпустить, сейчас, в холодной постели, я понимала, что не могу не гореть в тоске. И мне хотелось малодушно, чтобы он пришел и взял обратно, не спрашивая… Чтобы он решил за меня. Чтобы его выбор был столь решительным и четким, что и у меня не осталось бы сомнений. Но он не приходил… Шахбан меня отпустил… Я сожгла несколько страниц в блокноте, где записывала свои мысли. Даже пару раз обжигалась, когда снова и снова поджигала, стоя над ванной, купленной в киоске зажигалкой вырванные из тетрадки листы… Но если мысли можно было излить на бумагу и сжечь, то окружающий мир… Квартира... его квартира. Он отдал мне ключи перед моим отъездом. Сказал, что даже слышать не хочет, чтобы я жила в общежитии. На тот момент я так боялась возвращения и реальности, так растеряна была, что молча кивнула. Каждое слово Шахбану вставало в горле рыбной костью. ЯЛегче было не спорить, чем истязать себя его нестерпимой заботой именно потому, что она была не ради того, чтобы сохранить, а чтобы отпустить… Это касалось и денег на карте — сумма, которая заставила меня ахнуть и тут же решить, что я не прикоснусь к ним. Я сняла небольшую часть, только чтобы протянуть первое время, пока искала работу. Теперь я откладываю. Мечтаю вернуть каждую копейку, когда встану на ноги. И съехать… Уроки с малышами стали моим спасением. Когда я смотрю на их маленькие пальцы, неуверенно касающиеся клавиш, когда вижу, как загораются глаза, когда у них получается первая гамма или простенький этюд, я забываю обо всем. Даже о нем. Заведующая кафедрой, зная мое положение, пошла на встречу и разрешила ученикам приходить прямо в училище после основных занятий. У нас многие педагоги занимались факультативно с учениками, но я еще не была полноценным педагогом, доучивалась. Вся доброта вокруг была дана мне с большим авансом. Мысленно я благодарила Бога, понимая, что это компенсация за ту боль, что я пережила… Родители звонят, спрашивают, записываются, рекомендуют знакомым. Сарафанное радио работает отлично. Я уже не просто выживаю — я начинаю жить. Потихоньку, робко, с оглядкой назад, но все же… Муса больше не появлялся в моей жизни, хотя признаться, такие страхи в первое время были…. Думаю, это Шахбан умело его отвадил. Я не знала подробностей — и не хотела знать. Но каким-то шестым чувством ощущала: старший брат сделал все, чтобы младший больше никогда не посмел приблизиться. Но и сам Шахбан — не появлялся. Ни звонка. Ни письма. Ни весточки через кого-то. Ничего… Полгода тишины. Я говорила себе, что так и должно быть. Что он сделал правильный выбор. Что я ему не нужна — не как женщина, которая останется навсегда харамом, запретом, проекцией другой, не как спутница жизни, не как мать для его дочери. Я была... пассажиром. Важным. Но временным. Случайная попутчица… |