Онлайн книга «Брат мужа. Сожженная в его любви»
|
Он навис надо мной — на руках, не касаясь — и смотрел. Смотрел на мое лицо, на шею, на ключицы, на грудь, на живот, на бедра, которые я невольно сжала. — Какая же ты... Он опустился ниже. На локти. Так, чтобы его лицо оказалось в сантиметре от моего живота. И поцеловал. Прямо через ткань платья, которая как раз собралась там гармошкой. Губами — горячими, сухими — провел по коже, от пупка вверх, к ребрам, к груди… Я выгнулась, не в силах сдержать стон. — Тише, — шепнул он… — Тише, девочка моя. Все, что я делаю — только для тебя… Не бойся… Огонь может приносить удовольствие… Его пальцы скользнули по моему бедру, подол платья задрался выше, и я почувствовала его ладонь на голой коже — горячую, тяжелую. — Я хочу, — прошептал он, и его губы замерли у моего уха, — чтобы ты поняла, каково это — когда мужчина хочет тебя по-настоящему. Не берет силой. Не требует. Не угрожает. Не пользует… А алкает. Его пальцы водили по моему бедру кругами, медленно, чувственно. Кожа горела под ними, каждый нерв был обнажен, каждый волосок на теле вставал дыбом. — Когда он готов умереть от одного твоего взгляда, — продолжил он, — когда он не спит ночами, потому что ему снится твой запах. Когда он идет на сделку с совестью, с традициями, с Богом — только чтобы быть рядом… Он поцеловал меня в уголок губ — едва уловимо, почти целомудренно. — Вот что ты со мной делаешь, Элиза... Горячее тело Шахбана, его запах, его мощь пьянили… — Шахбан, — прошептала я, и это было первое слово, которое я произнесла не как просьбу о защите, не как мольбу о пощаде, а как... Как признание. Он закрыл глаза. На секунду — и когда открыл их снова, в них было что-то похожее на боль. — Полтора месяца, — повторил он. — Мы подождем. Я подожду. Сколько нужно. Я научусь ждать, Элиза… А ты должна будешь решить к этому времени, хочешь ли ты остаться или уйти… Потому что… — он снова провел по моему лицу, — если ты отдашься мне, я тебя уже не отпущу… Я нервно сглотнула… Он поднялся. Помог мне сесть. Поправил платье на моих плечах — бережно, словно укутывал. Больше воздуха между нами, больше пространства… Есть место вс осознать до конца… Осознать, что произошло… — Рази завтра еще не будет… — произнес он тихо, — днем у меня дела в городе, отдыхай и гуляй по саду, это безопасно. А вечером… — он нервно облизал свои губы, — приходи сюда… В семь… — Что будет? — нервно выдохнула я. Его глаза снова стали черными… — Будешь меня приручать, Элиза… Будешь узнавать меня… Это ни к чему тебя не обязывает… Пока еще я даю тебе шанс уйти… Полтора месяца… Он перевел глаза на окно, переводя и дыхание. — А теперь иди спать, — сказал тут же более ровным, спокойным голосом, но я видела, как дрожат его руки. — Иди. Пока я еще могу тебя отпустить… Я поднялась на дрожащих ногах. Сделала шаг к двери. Остановилась. — А ты? — спросила я, не оборачиваясь. — А я останусь здесь, — ответил он глухо. — Послушаю, как пахнет твоими духами в этой комнате. Помучусь. Это моя плата. Я вышла. Поднялась наверх, в его спальню, легла на его кровать, прижалась щекой к его подушке. И долго лежала, глядя в потолок, чувствуя на губах его дыхание, на бёдрах его пальцы, на душе — его огонь. Который теперь горел внутри меня. И не хотел гаснуть |