Онлайн книга «Брат мужа. Сожженная в его любви»
|
Он словно бы не слышал.. Нависал надо мной, впечатав ладони по обе стороны от меня, не давая возможности двигаться. И смотрел… Смотрел так, что у меня в легких не осталось воздуха, а ноги начали подкашиваться… Глава 5 Я вжалась в холодный камень стены, спиной чувствуя каждый неровный выступ. Его ладони по обе стороны от моей головы — клетка, из которой не вырваться. Но в этой клетке не было той удушливой, липкой безысходности, к которой я привыкла. Запах. Снова этот запах. Горький дым, кожа, горный ветер и что-то еще, древесное, терпкое, отчего в висках начинало стучать быстрее, чем билось сердце… — Я спросил, — голос Шахбана прозвучал низко, с хрипотцой, от которой по позвоночнику побежали мурашки, — кто разрешил тебе вставать? — Я… я думала… — Думала? — перебил он, склонив голову набок. В темных глазах плясали опасные искры. — Твои мысли сейчас должны быть только о том, как заставить свое тело восстанавливаться! А ты играешь! — Это было нужно… Разият, — выдохнула я, пытаясь найти в себе смелость посмотреть ему в лицо. — Она просила… При упоминании дочери в его взгляде что-то дрогнуло. Жесткая линия губ чуть смягчилась, но он тут же снова сжал челюсть. — Она балованный ребенок. Не надо потакать… — Не надо обижать Разият, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. — Она замечательная. Шахбан замер. Секунда, другая. Он смотрел на меня так, словно видел впервые. Словно я сказала что-то, что не укладывалось в его картину мира. — Я люблю дочь, — произнес он наконец, и в голосе впервые проскользнуло что-то, похожее на растерянность. — Но она… она балованный ребенок. Все равно так… — Женщина должна быть балованной, — тихо сказала я, удивляясь собственной дерзости. Но глаза все равно опустила… — Может быть, тогда она будет точно знать, что достойна только любви. И на меньшее не согласится… Повисла тишина. Такая плотная, что я слышала, как гудит кровь в ушах. Шахбан смотрел на меня, и в глубине его зрачков разгорался темный, обжигающий огонь. — Ты не только играешь на пианино, но и философствуешь, Элиза? Сколько еще у тебя способностей?! Мое имя в его устах прозвучало как прикосновение. Я судорожно сглотнула... А потом он выпрямился, отстранился и резко сменил тему, словно боялся задержаться в этой опасной близости: — Там твой муж с ума сходит… — отвернулся от меня. Кулаки сжал… Страх вернулся мгновенно. Ледяной иглой под ребра. Я дернулась, и он это почувствовал. Вдруг его рука легла мне на плечо — тяжелая, горячая даже сквозь тонкую ткань платья. — Выдохни, — приказал он тихо. — Пока мы все с тобой обстоятельно не обсудили, ты под моей защитой. Нам еще предстоит разговор о вас двоих, о твоем поведении… Отдыхай. Вечером зайду... Он ушел так же стремительно, как появился. Оставив меня стоять у стены, дрожащую, сбившуюся, с гулко колотящимся сердцем, которое отказывалось понимать — страх это или что-то другое. День тянулся бесконечно. Разият не выходила из комнаты, Лилиана, слава небесам, действительно уехала. Я поднялась к себе, но не могла найти покоя. Мысль о том, что вечером он зайдет, пульсировала где-то в солнечном сплетении, разгоняя по венам странное, тревожное тепло. Мне нужно было привести себя в порядок. Смыть с себя эту липкую слабость, этот запах больничной тоски. |