Книга Развод. Не время сдаваться, страница 48 – Оксана Рэй

Она прекрасна. Маленькая, сияющая снежинка. Гирлянды мигают разноцветными огнями, отражаясь в пайетках на ее платье. Когда она начинает читать стихотворение, зал затихает. Даже самые шумные родители замолкают. Ее голосок, чистый и звонкий звучит на все пространство и окружает нас:

“Под Новый год мечтают все на свете, Мечтают взрослые и малыши. Чтоб были счастливы на всей планете Папы, мамы и крошки-малыши!”

Мой взгляд сам собой находит Сергея. Он сидит, не отрываясь смотря на дочь.

Концерт заканчивается под бурные, оглушительные овации. Родители кричат “Браво!”, свистят, топают ногами. Поля, раскрасневшаяся, и безумно счастливая, выбегает к нам из-за кулис, хватая нас за руки, пытаясь объединить в одно целое.

— Мама, папа, видели? Я не ошиблась?

— Не ошиблась, — наклоняюсь и целую ее в щечку. Ее кожа горячая.

— Ты была лучше всех, — отвечает Сергей.

Пока мы помогаем ей переодеться в раздевалке, наступает неловкая пауза. Основная толпа родителей с детьми уже разошлась, в помещении стало тихо. Остаемся только мы трое и гулкое, давящее молчание, которое звенит в ушах громче, чем только что закончившийся концерт. Я помогаю Поле переодеть платье. Сергей молча держит ее куртку.

И тут Поля, застегивая последнюю, самую капризную пуговицу на куртке, спрашивает то, о чем, видимо, думала все это время. Она смотрит сначала на Сергея, потом на меня, и ее голос звучит тихо, но умудряется перекрывать весь шум в голове:

— Папа… а ты к нам на Новый год придешь? Мы же будем вместе? Ты закончил уже свою работу?

Воздух в раздевалке кончился. Его будто выкачали мощным насосом. Я замираю, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. Мысленно с бешеной скоростью, перебираю варианты ответа, как карты в колоде, и все они проигрышные. “Нет” — разобьет ей сердце прямо сейчас. Особенно в этот момент абсолютного счастья. “Посмотрим” — даст ложную, предательскую надежду Сергею, зацепит его за живое, чего я не хочу. Правду сказать? “Мы не будем семьей, папа живет отдельно”... она не поймет, пока не захочет понять. Сердце колотится где-то в горле, мешая дышать, удары отдаются в висках.

Сергей медленно опускается на корточки перед ней, чтобы быть с ней на одном уровне. Паркет под ним тихо скрипит. Он берет ее маленькие ручки в свои.

— Поля… — начинает он, и его голос звучит непривычно мягко, с хрипотцой. — Поля, я...

Он замолкает. Вместо этого он поднимает на меня взгляд.

Я смотрю на свою дочь, в ее огромные, сияющие от выступления и теперь наполненные наивным ожиданием глаза. А следом смотрю на бывшего мужа, который сейчас, на корточках перед своим ребенком. Он больше похож на раненого зверя, который сам себя загнал в угол собственным выбором.

И я замираю.

Воздух в раздевалке все еще гудит от недавних аплодисментов и пахнет мандаринами и конфетами. Я смотрю, как Поля, не мигая, смотрит на Сергея, ее пальчики слегка сжимают его ладонь, будто боятся отпустить.

— Я… постараюсь, солнышко, — наконец выдыхает он. — Очень постараюсь прийти.

— А почему «постараешься»? — ее голосок становится тонким, как стеклышко. Она тянет его руку ближе к себе, вцепившись сильнее. — Ты же должен быть дома! Это же Новый год, пап! Мы всегда встречали его вместе… Мама, ну скажи ему! Скажи, чтобы он обязательно пришел!