Книга Развод. Не время сдаваться, страница 15 – Оксана Рэй

Я достаю документы и начинаю быстро листаю бриф. Мозг, привыкший за долгие годы работы, выжимать идеи из любого состояния, начал крутить слова, ища зацепку. "Незабываемый"... "Начинается"...

А что может быть незабываемее, чем та самая искренность, с которой всё начинается? Та самая энергия, что была у нас?

Идея приходит внезапно, как удар тока. Сначала тихая, потом нарастающая, заполняющая всю ту пустоту, что была внутри.

Я почти бегу в гостиную, к ноутбуку. Открываю новый файл презентации. Пальцы сами выстукивают заголовок.

«Возвращение: Незабываемая ночь».

И я начинаю творить. Я описываю зону с артефактами из 2000-х: первые мобильные телефоны, диски, постеры групп. Предлагаю вместо гламурного диджея, кавер-группу, играющую те самые хиты, под которые они начинали. Зону, где гости могут оставить свои «первые» истории: первая любовь, первая работа, первая победа.

Я вдохновлена. По-настоящему. Впервые за эти бесконечные сутки я не чувствую боли.

Концепция почти готова. Я откидываюсь на спинку стула и впервые за сегодня улыбаюсь.

Завтра будет сложный день

Сергей был прав. Чертовски прав. Не стоило мне стоять в одном пальто на этой проклятой остановке, пока метель пыталась стереть меня с лица земли. Сегодняшнее утро встречаю с тяжелой, раскаленной головой и телом, которое будто налито свинцом. Каждый мускул ноет, горло саднит, а внутри мерзкое, лихорадочное пекло.

Я еле плетусь к Свете, поддавшись ее вчерашнему напору. Сижу на табуретке в ее ванной, уставившись на свое отражение. Бледное, исхудавшее лицо, синяки под глазами такие фиолетовые, будто меня и правда побили.

Света, фыркая от сосредоточенности, вертит меня на стуле, чтобы я не подглядывала. Я чувствую тепло щипцов, слышу шипение лака и ее ровное, успокаивающее дыхание. — Ну вот, — наконец произносит она и разворачивает меня к зеркалу. — Смотри.

Я смотрю. И замираю. Это... все еще я. Та же усталость в глазах, те же следы бессонных ночей. Но локоны, мягкими волнами падающие на плечи, скрывают худобу, придают лицу томные, женственные изгибы.

— Ну? — подталкивает она меня локтем, сияя. — Говори же что-нибудь! — Я... — мой голос звучит сипло. Я не могу отвести взгляд.

Во мне все еще есть что-то красивое. — Да уж, — довольно улыбается Света. — Вот так, дружок. Теперь иди и покажи им всем, где раки зимуют. Надевай свое платье, от которого у них челюсти на пол упадут.

В этот момент телефон в моей руке вибрирует. На экране появляется улыбающаяся мордашка Полины.

Ухожу на кухню. Включаю видеозвонок, и на меня обрушивается шквал беззаботного счастья. — Мамочка-мамочка-мамочка! — ее голос чистый, звонкий колокольчик, она подпрыгивает на кухне у бабушки, и камера трясется. — Я тебя так долго не видела! А знаешь, что вчера было?!

Она даже не ждет моего ответа, выпаливая слова как из пулемета, захлебываясь от восторга. — Приехал папа! Неожиданно! И мы ходили в самое-самое крутое кафе в мире! Там была комната с миллионом разноцветных шариков, и горка, как в настоящем аквапарке! И я каталась сто раз, а папа меня фоткал на телефон!

Ее глаза сияют так, что больно смотреть. Он приехал к ней после нашего разговора в кафе? Даже не позвонил, не сказал, что поедет. Не предупредил. Просто ворвался к ней как праздник. Во рту пересыхает.