Книга Тысячу раз предатель, страница 34 – Оксана Алексаева

Обычно страх – чужое чувство, не моё. Я привык быть тем, кто держит других, кто решает.

А сейчас я… Боюсь. И мне не нравится это чувство, оно выедает все внутри. Сажусь в машину, прижимаю Василису к себе, чтобы скорее её отогреть.

Мой подчиненный аккуратно укладывает Лею рядом, затем садится за руль.

— В больницу. Быстро, – даю команду, не узнавая свой голос. Он срывается, становится низким и глухим, как будто внутри трещина.

Машина рвётся с места, шины буксуют по насту.

— Слава богу… Я вас нашёл, – выдыхаю едва слышно, благодарно небеса за то, что все обошлось. Надеюсь, без серьезных последствий.

Главное, что Василиса жива. И малышка тоже. Я провожу рукой по холодным волосам бывшей.

— Всё хорошо, слышишь? – хочу верить, что она слышит. – Я с тобой.

Глава 20

Тигран

Я не помню, как доехали до больницы. Машина врезается в жуткий гул ветра, и мне кажется, что мы едем не по дороге, а сквозь собственный ад.

— Осталось чуть‑чуть, слышишь? – шепчу, хотя понимаю, что Василиса не ответит. Губы у неё посинели, руки ледяные, голова безжизненно мотается на ухабах. Я тянусь, накрываю ладонью её пальцы, но кожа словно хрупкое стекло.

Дальше всё происходит в спешке. Ворота открываются, свет фонарей режет глаза. Водитель тормозит у приёмного отделения, я выскакиваю и почти лечу к дверям.

— Помогите! – мой голос срывается. – Она… они были на морозе, долго. Наверное, обморожение, переохлаждение, я не знаю, просто помогите!

Врачи выскакивают навстречу. Один хватает Василису, другой – дочь. Я стараюсь объяснить, но сбиваюсь словно ребенок, слова путаются. Меня будто отбрасывает в сторону.

Кто‑то говорит из медперсонала произносит: – Ожидайте здесь. И я остаюсь.

Пустой коридор. Белый, длинный, слишком яркий. Запах лекарств жжёт нос. Слышу только посторонние шаги и бой собственного сердца. Оно хрипит, будто пробирается сквозь лёд. Я начинаю ходить туда‑сюда, цепляясь за волосы, за воздух, за всё.

«Это я во всём виноват. Я».

Мысли давят, как бетонная плита. Если бы я был мягче… Если бы хоть раз повёл себя по‑человечески. Твою мать!

Кулаки сжимаются. Хочется что‑то разбить, врезать в стену, в дверь, в самого себя. В голове шум такой, словно там море плещется подо льдом.

— Чёрт! – тихо выдыхаю, ударяю по стене ладонью, боль почти не чувствую.

Вижу их как будто перед глазами: Василиса сжимает малышку, снег в волосах, губы трясутся. А я – чудовище, замерзшее в ярости. Такой я и есть. Монстр. И Василиса считает меня им. От этого осознания становится ещё хуже.

Сажусь на скамью, опускаю лицо в ладони. Время превращается в вязкий ком. Минуты или часы проходят, я не знаю. Только тишина, и где‑то вдалеке детский плач, такой, от которого мой внутренний мир рушится по кирпичикам. Главное, чтобы с ними всё было хорошо. С Василисой, с Леей. Всё остальное – черт с ним. Я бы отдал… Всё, вообще всё, лишь бы сейчас дверь распахнулась и врач сказал: «Они в порядке».

Когда наконец доктор выходит, я вскакиваю так резко, что едва не заваливаюсь набок. В глазах рябит, халат врача белеет на фоне мрачного коридора, лицо мужчины усталое.

— С ребенком всё хорошо, – говорит врач. – Мы вовремя успели, у неё только лёгкая стадия переохлаждения. Ей тепло, она уже спит.

Грудь будто оттаивает, я делаю шаг вперёд. – А Василиса? Она как?