Книга Научи любить. После развода, страница 66 – Марика Крамор

— На сегодня есть какие-то еще пожелания? — уточняет он, сдерживая зевок. — Я хочу просто рухнуть на диван и наслаждаться ничегонеделанием. Вплоть до завтра.

— Я рухну где-нибудь рядом, ноги гудят. Так что все пожелания переносятся на потом.

— У тебя телефон в сумке звонит, — Михаил большим пальцем указывает себе за спину.

Оказалось, это адвокат. Даже интересно, сколько нервных клеток мне суждено потерять сегодня.

Вызов принимаю, совершенно не желая что-то обсуждать, но я сама просила звонить мне в вечернее время. С каждым словом адвоката я мрачнею все больше. И больше. И больше…

— Плохие новости? — Михаил ставит передо мной дымящуюся чашку с чаем, когда я отбиваю вызов.

— Что там может быть хорошего. Резать будут по живому. Скоро заседание: мы уточняли кое-какие тонкости по документам.

— Поздравляю, — Миша с хитринкой кривит уголок губ. — Скоро станешь свободнее.

— Такая себе мотивация, — отмахиваюсь от грустных дум.

Мы несём чай в гостиную.

— Включаем камин?

— Да. Обожаю этот теплый треск. Будто и вправду поленья горят.

— Выключи свет, пожалуйста, — просит хозяин моего уютного пристанища.

— А пожалуйста.

Щелк!

Камин у Михаила электрический, но пламя на экране пляшет почти как настоящее, отбрасывая оранжевые блики на стены.

Мы вдвоем заваливаемся на диван. Кружки с чаем стоят на журнальном столике.

— Сильно разочарована? — неожиданно интересуется Миша, глядя на «огонь». В мою сторону и не поворачивается.

— Чем именно?

— Тем, что несколько лет жизни «участвовала в тотализаторе» и в итоге поставила не туда?

— Да, есть немного, — соглашаюсь угрюмо. — Совсем не туда.

— Вы давно женаты?

Когда я отвечаю, Миша почему-то горько ухмыляется, неотрывно глядя на искусственное оранжевое свечение.

Он отставляет кружку, в его глазах отражаются отблески пламени.

— А у тебя когда-нибудь было такое? Все, что ты строил, рухнуло, как карточный домик, а фундамент оказался песочным?

Он медленно поворачивает ко мне голову:

— Так точно. В последнее время это повторяется каждый понедельник в семь утра. Но к восьми я уже составляю план, как все это забетонировать. Хотя иногда снести дом легче и начать новый, — он отпивает чай. — Иллюзия контроля — лучшее, что придумало человечество после кофе. Пока ты веришь, что контролируешь все, ты непобедим.

Что тут скажешь? В точку. Его слова попадают четко в цель.

— Пожалуй, я воспользуюсь этим советом.

Михаил зевает, отворачиваясь.

Мой чай заканчивается. Я решаю отнести кружки и наспех сполоснуть их, как в дверь раздается звонок.

— Это курьер, должно быть, — поднимаюсь. — Я открою.

— Там уже все оплачено. В столовую не неси, я сам.

Курьер оказался очень вежливым и приветливым. Перенес через порог три пакета с продуктами и распрощался.

Ну ничего себе, а когда я товары в корзину складывала, казалось, их нааа-амного меньше! Сумки действительно внушительные.

— Михаил, можно относить, — зову я Черепанова, но реакции нет никакой. — Мииш!

Возвращаюсь в гостиную. Вот это да!

Он вырубился! Сидит в той же позе, что и три минуты тому назад, но голова его склонилась набок, к плечу. Руки безвольно лежат на диване, пальцы расслаблены. Ну обалдеть!

Приглядываюсь. Лицо Михаила в эту минуту абсолютно расслабленно. Губы чуть приоткрыты, с каждым ровным, глубоким вдохом слышится тихий свист. Темные ресницы отбрасывают удлиненные тени на скулы. Вертикальная морщина между бровей — уже привычный знак концентрации — исчезла.