Книга Обещаю не влюбляться, страница 60 – Лия Широкова

Выдвигаюсь в сторону ресторана. "АляКарт" славится своей изысканной кухней и уединенными кабинками, что идеально подходит для конфиденциальных встреч.

Прибыв на место, едва я успеваю снять пальто, как в дверях появляется мужчина лет сорока, с короткой стрижкой и пронзительным взглядом. Он одет в строгий серый костюм, а на запястье дорогие швейцарские часы, что говорит о его достатке.

— Демьян? — уточняет он, протягивая руку.

— Да, это я. Присаживайтесь, — отвечаю я, пожимая его руку.

— Благодарю. Меня зовут Лазутин Дмитрий Анатольевич, — представляется он.

— Я представляться не буду. Вы и так знаете, кто я, раз так настаивали на личной встрече, — отвечаю я сдержанно, давая понять, что не намерен тратить время на пустые разговоры.

— Всё верно.

В кабинку заходит официант и протягивает нам меню.

— Мне американо, — сразу делаю заказ.

— Может, что-нибудь посущественнее? — предлагает Дмитрий Анатольевич. — Разговор будет долгим.

— У меня мало времени. Давайте по существу и без лишних вступлений.

— Хорошо, — усмехается он и переводит взгляд на официанта. — Мне тоже американо.

Официант кивает и быстро удаляется, оставляя нас наедине. Дмитрий Анатольевич, кажется, немного нервничает, то и дело поправляя часы на запястье.

— Я Вас слушаю, — произношу я, стараясь сохранить нейтральный тон.

— Твой дед или мама никогда не упоминали моего имени?

— Не припомню, — пожимаю плечами. — А должны были?

— Думаю, да, — пристально смотрит на меня. — Мы с твоей мамой учились вместе в школе.

Я молчу, ожидая продолжения. Но слушать весь этот бред совершенно не хочется. Ему явно не хватает смелости выложить всё сразу.

— Я любил твою маму, Демьян. Очень любил.

Этого еще не хватало. Сейчас он начнет рассказывать, как он страдал все эти годы?

— Слушайте, мне не интересно, что у вас было с моей мамой в школе. Если вы думаете, что я соглашусь перепродать вам этот участок, потому что вы любили мою маму в школе, то Вы зря потратили время, — поднимаюсь с места, готовый покинуть эту нелепую встречу.

— Демьян, — останавливает меня, хватая за руку. — То, что я хочу сказать, не относится к бизнесу.

— А то, что вы любили мою мать в школе, — усмехаюсь я. — Меня это никаким образом не касается…

— Касается!

Серьезное выражение лица Дмитрия Анатольевича говорит о том, что он не шутит и ему есть о чём мне рассказать. Вот только я никак не могу понять, как я могу относиться к их школьной истории любви.

— Демьян, прошу, выслушай.

— Ладно, — неохотно опускаюсь обратно на стул. Складываю руки в замок на столе и внимательно смотрю на собеседника, ожидая продолжения его рассказа.

— Мы с Мией начали встречаться в школе…

От произнесенного имени моей матери я сильнее сжимаю челюсти, но заставляю себя слушать дальше, пытаясь понять, к чему он клонит.

— Первая любовь, первые отношения, первый …

— Можно без подробностей, — перебиваю его. — Какое отношение это имеет ко мне?

— Ты знаешь, что твоя мама узнала о беременности вскоре после окончания школы?

— Знаю. И что с того?

— Значит, тебе известно, что Самойлов не твой родной отец?

Его слова — как внезапный удар в солнечное сплетение. Дыхание перехватывает, и невозможно сделать вдох.

По моему выражению лица он понимает, что эта новость меня ошарашила, и продолжает добивать: