Книга Встретимся в полночь, страница 97 – Брианна Борн

— Страт, я думаю, это твой телефон, – хихикаю я.

Он неохотно отстраняется и достает его из кармана.

И я наблюдаю, как его хорошее настроение вмиг растворяется.

— Это мой отец, – говорит он неожиданно ровным голосом. – Я просто… Мне нужно разобраться с этим. С тобой здесь все будет в порядке?

— Конечно, – вру я, поеживаясь от внезапного холода, который пробегает по моей коже, когда Страт отстраняется.

— Я быстро, – говорит он.

А потом, поскольку это Страт и он замечает, что я дрожу, он снимает пальто и накидывает его мне на плечи.

От нежности этого жеста, от тепла шерстяного пальто и запаха корицы я мурлычу, как довольная кошка. Это дарит мне ощущение счастья следующие десять минут. Может быть, пятнадцать. Я отключаюсь, наблюдая, как внизу танцуют отблески костра.

Но Страт не возвращается. Я допиваю свой шоколад. С наступлением ночи температура падает еще на градус, и ночной холод пробирается сквозь толстую шерсть. Я вздыхаю и возвращаюсь на вечеринку. Я даже не знаю, чей это дом: у девочек был гостевой матч, и они потащили меня с собой на вечеринку команды-соперника.

Страта нет ни в гостиной, ни на кухне. Ни в игровой комнате, ни в главной спальне на первом этаже. Всякий раз, когда я вижу кого-нибудь из друзей Кади, я спрашиваю, не видели ли они его, но никто не видел. В голову закрадываются плохие мысли. Я же не застану его в гостевой спальне, целующимся с другой девушкой, правда?

Я чуть не плачу, когда стучу в очередную закрытую дверь и слышу его приглушенный голос: «Я выйду через секунду».

На мгновение я задумываюсь о том, чтобы отвернуться. Если он с кем-то, я не смогу… Я не хочу этого видеть.

— Страт? Это я. Можно войти?

— Ария? Да.

Когда я открываю дверь, я вижу, что он сидит на краю детской кроватки в виде гоночной машинки, тупо уставившись в стену.

— Страт?

Он словно выходит из транса и поднимает голову с вымученной улыбкой.

— Привет. – Его голос хриплый. Утомленный.

Я тихо закрываю за собой дверь и сажусь рядом с ним. Он смотрит на меня сверху вниз. Секунду он кажется спокойным, но потом его глаза наполняются слезами, и я…

Я замираю. Я никогда раньше не видела его таким. Он с трудом сдерживает слезы, а я понятия не имею, что делать и как помочь.

— Ты… В порядке? – спрашиваю я. Эти слова кажутся неуместными и глупыми. У меня внутри сжимается. Почему мне так трудно говорить?

Я понятия не имею, что происходит между ним и его отцом. Он мне ничего не рассказывает, и я предполагаю, что его отец – какой-нибудь бесчувственный миллиардер, который не одобряет, что его сын играет на фортепиано, и настаивает на том, чтобы он пошел в бизнес-школу или что-то в этом роде.

— Все в порядке, нам не обязательно об этом говорить, – отвечает Страт. Но в его голосе слышится что-то, что заставляет меня задуматься, на самом ли деле он этого не хочет. Нужно ли ему от меня что-то большее?

Я напрягаюсь еще сильнее.

Я обнимаю его, мои руки немного дрожат.

— Я сделаю нам еще горячего шоколада, – говорю я и ухожу.

Я ухожу, будто он чужой, а не парень, с которым мы встречаемся уже несколько месяцев. Трусливо отступая, я спотыкаюсь о край мохнатого ковра.

Я не могу.

Это слишком реально.

Воспоминание обрывается. В моей груди что-то ноет и тянет.

Как бы я хотела повернуть время вспять, чтобы остаться рядом с ним, когда он явно нуждался во мне. Мне следовало взять его за руки и спросить, что сказал его отец, остаться рядом, даже если было трудно говорить. Но прежняя Ария стремилась к легкой, сказочной истории любви, и парень, плачущий в спальне на вечеринке у незнакомцев, определенно в нее не вписывался.