Книга Встретимся в полночь, страница 47 – Брианна Борн

— Ты же знаешь, что на самом деле это не лазер.

— Ну, близко к нему. Готова?

Я вздыхаю:

— Насколько возможно.

Ужасно, что я так думаю, но лучше это, чем сидеть в соседней больнице.

Мы проходим через вращающуюся дверь и оказываемся в солнечном, шикарном холле-атриуме. Администраторы суетятся за огромной ультрасовременной стойкой регистрации, болтая друг с другом, как друзья. Похоже на вестибюль модного отеля или высококлассную кофейню по сравнению с отделением Кади с низкими потолками, резким светом и усталыми лицами медперсонала.

Я стою у двери, пытаясь представить, будто я пришла сюда на процедуру. Разве само пребывание здесь не должно вызвать воспоминания? Я концентрируюсь, но ничего не приходит.

Мы становимся в очередь и ждем, когда сможем задать вопрос. Для тех, кто собирается на процедуру, выделена специальная зона сбоку.

Мимо снуют ассистенты, чрезмерно услужливые, в надежде что-то продать. Я не хочу привлекать их внимание, но все же гляжу на толстую глянцевую папку с информацией. Я много прочитала в интернете об этих процедурах, но там может быть что-то еще.

Листовки Q&A и красочные брошюры внутри призваны убедить клиентов немедленно обратиться за услугой, но на обратной стороне, на обычной бумаге для ксерокса, есть некоторая техническая информация.

Мне интересно, что происходит, когда протонный луч попадает в мозг человека. Он убивает клетки, хранящие определенные воспоминания? У меня перед глазами возникает картинка: лазерные бластеры уничтожают астероиды. Но память должна быть организована сложнее. Может ли одна крошечная частица серого вещества хранить определенную сцену из нашей памяти?

Или, может быть, процедура больше похожа на установку дорожного заграждения в сознании, и мои воспоминания прорвались через него и сейчас возвращаются ко мне. Это кажется более правдоподобным, но надо учитывать, что в прошлом году я получила тройку по естественным наукам. И в позапрошлом тоже.

Пока очередь движется вперед, я просматриваю материалы. Я узнаю, что это не заграждение, – крошечные отдельные клетки мозга просто выжигаются. Так почему же воспоминания возвращаются ко мне? Неужели наш со Стратом случай – единственный, когда нейроны смогли их регенерировать? Как расцветшие весной розы, которые вы считали замерзшими.

— Посмотри на цены, Ария, – говорит Страт, указывая на цифровое табло за стойкой.

— Да уж. Я бы не смогла себе этого позволить. Страт, – шепчу я, хватая его за локоть. – Администраторы выглядят очень компетентными. Это место похоже на военную базу «Форт-Нокс» – мы никогда не узнаем, были ли мы здесь. Мы несовершеннолетние.

Он расправляет плечи, переходя в режим «я сногсшибателен, и я это знаю».

— Ты в меня не веришь?

— Следующий, пожалуйста, – приветливо говорит сотрудница центра.

За стойкой регистрации нас встречают с сияющей улыбкой. Я внимательно смотрю на круглое дружелюбное лицо администратора, пытаясь уловить малейший признак того, что она узнала меня или Страта.

— Доброе утро! Чем я могу вам помочь? У вас назначена процедура?

— Нет, – говорит Страт. – Я уже прошел процедуру недавно, и мне нужно поговорить с доктором насчет пары справок. Не могли бы вы помочь мне с этим?

Она заправляет прядь волос за ухо.

— Конечно. Как вас зовут?