Книга Встретимся в полночь, страница 42 – Брианна Борн

Я сглатываю. Сейчас или никогда.

— Эй, Ти? Можно тебя кое о чем спросить?

— Конечно, в чем дело?

— Тот парень, с которым я была в прошлом семестре, – не могу вспомнить, вы когда-нибудь встречались с ним? Извини, если это странный вопрос – у меня в голове все, что было до госпитализации Кади, немного перепуталось.

Ее карие глаза наполняются сочувствием.

— Это совершенно понятно, все перевернулось с ног на голову. Такое потрясение. И да, я встречалась со Стратом пару раз.

Так. Она о нем знает. Она знает, что я была с ним.

— Почему не больше? – я продолжаю. – Из-за того, что он ходил в другую школу?

Она пожимает плечами.

— Ну, вы, ребята, не очень-то общались с остальными. Вы действительно нравились друг другу. По-настоящему нравились, – добавляет она с многозначительным видом.

Должно быть, мое смущение отражается на лице, потому что она смеется и говорит:

— Я не виню тебя, девочка, он был чертовски милым.

Я прихожу в себя, тщательно подбирая слова.

— Ты помнишь, как я рассказала тебе, что произошло между ним и мной в конце?

Тахира хмурится.

— Ты мне не сказала. По крайней мере, я не припомню, – говорит она, напрягая память.

— О… Я, должно быть, рассказала Девин или Бритт, – поспешно отвечаю я.

— Мм… Не думаю, что ты говорила с кем-то из нас об этом. Мы думали, между вами что-то случилось и ты все закончила, потому что было много дел, когда Кади попала в больницу, и все такое.

— Эм, да. В общем-то, так оно и было.

Мои мысли путаются. Как она могла не знать ничего? Неужели мы со Стратом были из тех парочек, которые зациклены друг на друге? С начала и до конца наших отношений? Тахира не знает даже то, что я удалила память. Это настораживает.

Мы стоим в начале очереди. Повариха кладет на тарелку Тахиры скользкий серый комок лапши, и у меня пропадает всякий аппетит.

— Ти, я только что поняла, что забыла сделать домашнее задание по анатомии вчера вечером. Я пойду в кабинет миссис Акосты и попытаюсь его добить.

Я иду туда, но не прикасаюсь к домашке. Вместо этого я достаю ежедневник Кади и смотрю на грустные смайлики на полях. Не знаю, зачем я взяла его с собой. Может быть, чтобы чувствовать ее присутствие или напоминать себе не предаваться глупым мечтам о Страте.

Я перелистываю его на текущую неделю. Там, конечно, ничего не написано. В моем ежедневнике нацарапаны несколько заданий, а по краям нарисованы виноградные лозы. Доказательство жизни. В ежедневнике Кади пусто, к нему не прикасались с первого января – того дня, как она попала в больницу. Однако в конце я нахожу красочно оформленную страницу: День окончания школы. Кади явно потратила на нее много времени. Она совсем не художница, но цвета, которыми украшена гигантская надпись «ВЫПУСКНОЙ», выдают ее восторг. В голове всплывает воспоминание – не так, как стертые моменты о нас со Стратом. Обычное воспоминание, которое со мной с тех пор, как я его прожила.

Это было прошлым летом. Мы с Кади гостили у нашего дедушки Дэна, в доме на сваях на побережье Северной Каролины. Мы придвинули наши спальные мешки к большому окну в задней части дома. Самое приятное в том, что у тебя есть близнец, – ты всегда можешь взять в отпуск лучшего друга. Каждая ночь – это пижамная вечеринка.

— Эй, – прошептала я в темноте. – Помнишь, как мы среди ночи прокрались вниз, чтобы поиграть с нашими Шопкинсами?