Книга Встретимся в полночь, страница 41 – Брианна Борн

Я перевожу взгляд на пастельные корешки, пытаясь найти выход из неловкой ситуации.

— Видишь знакомые книги?

— Вроде бы нет. – Он смотрит на полки. – Подожди, вот эта. Кажется, я читал ее в средней школе. А эта была одной из любимых книг моего отца.

— Была?

Он сглатывает.

— Он больше не читает. Когда я был маленьким, по всему дому лежали стопки его книг. Поэзия, детективы, научная фантастика, много всего.

Кажется, для него это непростая тема. Как бы ни выглядело это странное пограничное пространство, оно обладает реальной силой, раз заставляет меня задавать такие личные вопросы.

— Ты говорил, что твой отец… у него непростой период, – осторожно спрашиваю я.

— Да. – Страт ненадолго замолкает. – Скоро годовщина смерти моей мамы, а для него это всегда тяжелое время. Ну, любое время тяжелое, но это хуже всего.

Ой.

Я искренне жалею, что завела этот разговор. Теперь я действительно не знаю, что сказать.

— Все в порядке, – говорит он. – Прошло двенадцать лет, и я почти ничего о ней не помню. – Он сглатывает, и я невольно спрашиваю себя, насколько это правда. – Хотя, конечно, это отстой. Но сейчас все хорошо, по крайней мере для меня. Но и папа почти в порядке.

— Думаю, это трогательно, что твой папа все еще грустит по ней.

Я бы хотела, чтобы кто-то любил меня так сильно, что переживал бы даже спустя двенадцать лет.

— Это лучше, чем завести интрижку спустя месяц. Я всегда был в некотором роде благодарен, что мне не пришлось этого пережить. Так что да. С грустью я могу справиться. Но страдание… двадцать четыре на семь? Это похоже на самоуничтожение, как по мне. Наверное, это ему следовало стереть память, а не мне.

Тяжелые эмоции повисли в воздухе.

— Боже, это так странно, – говорит Страт, проводя рукой по волосам. – Я никогда ни с кем не говорю об отце, а с тобой уже дважды поднимал эту тему. В наших ночах что-то есть.

Я знаю, что он имеет в виду. Здесь мне легче быть… честной.

Минуту мы идем в тяжелом молчании.

В следующем проходе он притягивает меня за талию немного влево, изучая названия на полках. Даже несмотря на напряженную атмосферу, у меня по коже головы и вниз по шее бегут мурашки.

Инстинктивно я хочу прижаться к нему, но потом останавливаю себя. Не будь дурой, Ария.Я отстраняюсь, чтобы он не прикасался ко мне. Я замечаю вспышку боли и разочарования в его глазах.

Что-то во мне замирает. Три ночи назад я была готова провести остаток своей жизни во сне, целуясь с ним, так что мир будто вращался вокруг нас, а теперь не могу позволить ему даже касание.

Остаток полуночи я стараюсь держаться от Страта на расстоянии шага, и он больше не улыбается.

В кафетерии стоит глухой гул, звуки тысяч голосов рикошетят от кафельного пола. Я осматриваю очередь за ланчем в поисках Тахиры и наконец замечаю ее у фритюрницы.

Увидев, что я подхожу, она берет поднос и с улыбкой передает его мне. Я спрашиваю ее о вчерашней игре, но дежурная беседа быстро заканчивается, и мы в неловком молчании продвигаемся вперед. Вопрос, который мне действительно нужно ей задать, – из-за чего я рискую своим пищеварением, покупая еду в кафетерии, – стоит у меня комом в горле.

Весь второй и третий урок я ломала голову над тем, как бы его сформулировать. Это сложно, когда не знаешь, как много кому-то известно. Знает ли Тахира, что мне удалили память? Были ли мы со Стратом официально вместе? Может быть, она вообще его не знает. Возможно, она один раз видела его на вечере выпускников, но во всех остальных моих воспоминаниях мы с ним только вдвоем.