Книга Встретимся в полночь, страница 27 – Брианна Борн

Он протягивает мне руку.

— Тогда едем со мной. И встретимся завтра, в реальной жизни.

Между нами пульсирует мгновение. Полночь ждет, пока я приму решение.

Что произойдет, если мы встретимся? Что, если я не понравлюсь ему в реальной жизни? Что, если он поймет, что целовать меня было нелепо, что мы едва знаем друг друга, что то, что было нормально во сне, на самом деле ненормально в реальности? Что, если наша встреча перевернет весь мир в каком-то невероятном столкновении яви и фантазии? Сломает ли это менясейчас, когда я больше всего нуждаюсь в побеге?

Двери поезда начинают закрываться, но Страт не двигается с места.

Я прикусываю губу до крови. Опять вина – тяжелая, как брезентовый плащ. Мечтать о симпатичном парне, когда твоя сестра в коме, – это одно, но встретиться с ним в нескольких милях от больницы – совсем другое.

Я должна отпустить его.

Я не хочу его отпускать.

В последнюю секунду я прыгаю.

Раздвижная дверь задевает мне плечо, и я вваливаюсь в тамбур, сопровождаемая шумом, дыханием и грохотом. Страт хватает меня за талию, поддерживая, а поезд с грохотом катится по рельсам. Хотела бы я, чтобы мне это не так сильно нравилось.

— Хорошо. – Я сжимаю челюсть. Выпрямляю спину. – Встретимся завтра. В реальной жизни, при свете дня.

Я жалею, что предложила впервые встретиться в реальности именно здесь.

Прошлой ночью, когда я представляла себе длинный отрезок дороги между моим городком в горах у подножия Сьерра-Невады и поросшей хрупкой травой равниной вокруг города, единственное, что мне пришло в голову, – это «Роллердром Рона».

Сейчас я прислоняюсь к дверце своей машины и смотрю на облупившийся розовый фасад. Вероятно, расцвет этого места пришелся на девяностые. Разбитая пивная бутылка валяется на тротуаре, а у стены лежит груда вздувшихся черных мешков для мусора. Безобразно, безобразно, безобразно.

Это глупо. И, возможно, опасно. Я должна была сказать маме правду о том, куда я еду, вместо того чтобы выдумывать групповой проект по цифровому дизайну и медиапроизводству, работать над которым мы якобы будем в библиотеке.

Дважды я чуть было не села обратно в машину и не уехала. У меня глубокое, болезненное чувство, что это не то место, где я должна впервые встретиться с ним в реальной жизни, но, вероятно, это просто тень прежней Арии, которая считает, что это не очень романтично для первого свидания.

Я вздрагиваю. Это совершенно точно не свидание.

В десятый раз я осматриваю машины на стоянке. Возможно, он приехал сюда раньше меня и уже ждет внутри. И может быть, он не выйдет, потому что он ПЛОД МОЕГО ВООБРАЖЕНИЯ.

Я чувствую себя идиоткой. Я не высыпалась и, вполне возможно, в конце концов сломалась. Что-то вроде нервного срыва. Я уже собираюсь открыть дверцу, сесть за руль и поехать домой, когда на стоянку въезжает машина. Старый коричневый универсал, подвеска нещадно дребезжит. Я отворачиваюсь – такая старая и потрепанная машина не может быть у ученика частной школы Святого Свитуна, – но что-то заставляет меня остановиться.

Я прикрываю лицо рукой от палящего закатного солнца. Когда водитель выходит из машины и пересекает парковку, его силуэт вырисовывается на фоне огненно-оранжевого зарева.

Я мгновенно узнаю его. Дрожь пробирает меня до костей. Я узнаю эту широкую походку, взрыв густых кудрявых волос.