Книга Встретимся в полночь, страница 20 – Брианна Борн

— Я за тобой, – говорит Страт, жестом приглашая меня идти первой.

Мы поднимаемся. Я провожу рукой по грубым каменным стенам и восхищаюсь углублениями, образованными ступнями столетиями шагавших по этим ступеням людей. В какой-то момент я останавливаюсь у одного из узких окон со свинцовыми переплетами и прижимаю ладонь к стеклу. Оно ледяное, за ним глубокая и темная ночь.

Мое воображение разыгралось, когда я представила, на что был бы похож этот подъем, если бы я не споткнулась о корень секвойи в ту первую ночь. Поддались бы мы тогда сразу романтическому настроению, как в сказке? Может быть, сейчас я бы тащила Страта за руку, поднимаясь по лестнице и смеясь. Может быть, он остановился бы и обнял меня за талию, прижал к шершавой стене, чтобы быстро поцеловать и…

Я прогоняю видение, к моим щекам приливает жар.

— Почему ты остановилась?

— Просто так, – отвечаю я, краснея еще сильнее.

Лестница становится уже, и у меня устают ноги. Могут ли ноги уставать во сне? Наконец мы добрались до последней ступеньки. Дверь наверху распахивается в ночь, как только я касаюсь ручки.

Ветер завывает над дверным проемом, как дыхание над горлышком стеклянной бутылки.

Я осторожно ступаю на крышу величественной древней башни, окруженной темными зубчатыми стенами.

— Боже мой, – шепчу я.

Комната внизу была маленьким теплым мирком, а этот мир огромен. Луна выплывает из-за облака, излучая мистический фиолетовый свет. Далеко внизу свирепый океан разбивается о скалы. Должно быть, внизу очень холодно, но я этого не чувствую. В конце концов, это всего лишь сон. Очень яркий, но все же сон.

Страт опирается локтями на один из обвалившихся выступов. Несколько долгих минут мы наблюдаем за гигантскими волнами, соленый ветер хлещет прядями моих волос по щекам.

— Это великолепно, – бормочу я.

— Я не знаю, – говорит Страт, осматривая крышу. – Здесь совсем нечего… делать.

— Да… Думаю, именно поэтому мне здесь и нравится.

Он хмурится, как будто не может этого понять.

— Что бы ты сыграл, если бы здесь был рояль?

Страт задумчиво склоняет голову набок.

— Сейчас? Думаю, сыграл бы… «Ун Соспиро».

На мой немой вопрос он поясняет:

— Это Лист. Я выучил это произведение для своего последнего конкурса. В переводе с итальянского это означает «вздох».

— Звучит идеально.

«Ун Соспиро». Мне, наверное, следовало бы задуматься, откуда берутся все эти специфические детали. Должно быть, они были глубоко в моем подсознании. Возможно, я слышала о Листе, но не думаю, что знаю названия его произведений и что эти названия означают в переводе. Но разум – сложная штука, и теперь я поняла, что мои сны сотканы из миллионов нитей моих семнадцати лет жизни.

Кстати о шитье: мой взгляд цепляется за эмблему на блейзере Страта – вышитый щит. Я уверена, что до этого под ним не было названия школы. Теперь же желто-золотой нитью выведены три слова с заглавных букв: Школа Святого Свитуна.

Я ее знаю, это частная подготовительная школа для мальчиков в Сакраменто, менее чем в часе езды от места, где живу я. Внезапно в моей голове соединилась куча деталей. Почему в ту первую полночь он показался мне веселым и даже немного надменным. Почему я почувствовала мгновенное желание связать его с яхтами и загородными клубами. Но почему именно Свитун? Почему у меня в голове все перепуталось и из всех возможных именно эта деталь пришла ко мне в сон? Может, я видела это название на большом плакате у нас в школе, на котором сообщалось о предстоящих играх и о том, где сыграют наши команды?