Книга Союз стали и шёлка, страница 89 – В.Л. Смит

Я отвечала ему так отчаянно, словно это был наш последний поцелуй. Пальцы впились в его плечи, тело прижалось всем, что осталось от сил и гордости, и я целовала его жадно, почти яростно, вбирая в себя его вкус, его тепло, его сбивчивое дыхание — словно могла забрать всё это с собой, если мир рухнет.

Пока не почувствовала на своём лице влагу.

Я отстранилась, тяжело дыша, и посмотрела на него.

Лун Юэ плакал.

Слёзы текли из его глаз — тихо, беззвучно, не останавливаясь. Они блестели на ресницах, скатывались по щекам, исчезали в тени подбородка. Никогда раньше я не видела его таким. Наследный принц Цзиньлуна, человек, который мог одним взглядом заставить замолчать кого угодно, сейчас стоял передо мной и плакал.

Моё сердце сжалось так сильно, что стало больно дышать.

Я протянула руку и осторожно, почти благоговейно стёрла слезу с его щеки — точно так же, как когда-то он стирал их с моего лица.

— Что… — голос сорвался.

— Прости меня, Айрис, — выдохнул, не отводя взгляда. Голос был низким, надломленным, полным такой невыносимой муки, что у меня перехватило горло. — Мне нет прощения.

Я молчала, не в силах вымолвить ни слова. Только смотрела на него, пытаясь понять, что происходит. Почему он плачет? Почему просит прощения именно сейчас, когда только что целовал меня так, будто я — весь его мир?

Его ладонь легла поверх моей руки, всё ещё лежащей на его щеке. Он прижался лицом к моим пальцам, закрыл глаза, и ещё одна горячая слеза скатилась по его коже — прямо на мою ладонь.

— Я не хотел… — прошептал он едва слышно.

— Всё хорошо, — попыталась я успокоить его, проводя большим пальцем по мокрой дорожке на его скуле.

Он прижался лбом к моему лбу, закрыл глаза и выдохнул — тяжело, прерывисто, словно принимал самое мучительное решение в своей жизни. А потом прошептал так тихо, что я едва расслышала:

— Я люблю тебя.

И в то же мгновение в груди вспыхнула ослепительно острая, разрывающая боль.

Я не поняла. Не сразу. Слова всё ещё звенели в ушах — тёплые, невозможные, те самые, которые я боялась себе признать, — а тело уже кричало. Глаза расширились, губы приоткрылись, но ни звука не вырвалось.

Он обнимал меня. Всё это время — обнимал. Одна рука держала мой затылок, путаясь в волосах, а вторая… вторая, которую я не видела, была прижата к моей груди. Я не заметила. Не почувствовала, как его ладонь скользнула вниз, как пальцы сомкнулись на рукояти.

Я медленно, не веря, опустила взгляд.

Кинжал. Чёрная рукоять торчала точно из моего сердца. Кровь уже пропитывала ткань платья — тёмное, горячее пятно расползалось по шёлку, и с каждым ударом сердца его становилось всё больше.

Разум отказывался верить.

Лун Юэ подхватил меня, когда ноги подкосились. Мы опустились на землю вместе — он на колени, я в его объятия. Он прижимал меня к себе так же крепко, как мгновение назад, словно боялся, что я исчезну слишком быстро.

— Прости… прости… — шептал он, захлёбываясь рыданиями, уткнувшись лицом в мои волосы. Он плакал так, как плачут дети, когда понимают, что их бросили навсегда. Плечи вздрагивали, губы дрожали, слёзы текли ручьями, оставляя мокрые дорожки на его лице и капая на мои щёки.

— За что… — с трудом выдохнула я. Каждый вдох отдавался огнём в груди, как будто клинок всё ещё был там и проворачивался с каждым ударом сердца.