Книга Мачеха под ключ. Праздник с доставкой для сирот, страница 89 – Алекс Ривер

— Покорный? — фыркнула я. — Это ты-то покорный?

— Абсолютно. Делаю все, что жена скажет.

— Да ну?

— Ну... почти все.

Мы стояли в темноте, обнявшись, и я думала о том, как много всего изменилось. Та женщина, которая когда-то кричала на монтажника за невнимательность и считала детей лишней деталью в идеально выстроенной жизни, сейчас стояла на террасе загородного дома и слушала, как за стеной возятся четверо детей, и чувствовала себя счастливой.

— Мама! — раздалось из дома. — А можно мы с Оскаром пойдем в сад, светлячков ловить?

— После того как Оскар выучит умножение! — крикнула я в ответ.

— Он уже!

— Оскар, ты таблицу умножения выучил?

Повисла пауза. Потом невнятное бормотание.

— То-то же. Учи давай, потом ловите.

— Ма-ам!

— Никаких «ма-ам». Учи.

Оскар — единственный из детей Элеоноры, кто все-таки стал называть меня мамой. Лилли пометалась, но все же решила повторять за старшим братом, а вот малыш Оскар, видимо, очень нуждался в материнском тепле. И я приняла это, хотя сперва было немного странно.

Даниэль засмеялся, уткнувшись мне в волосы.

— Строгая ты у нас.

— Конечно. Иначе они на голову сядут. Ты видел, что Элиза вчера в кабинете устроила?

— Видел. Организаторский талант.

— Скорее, любовь к экспериментам.

— В кого только — ума не приложу.

— В тебя, конечно. Ты у нас любительница нестандартных решений.

— Все, я обиделась, — я притворно надула губы, хотя на самом деле обидно не было ни капли.

— Иди сюда, я тебя поцелую.

Он наклонился, и я снова забыла обо всем на свете — о детях, о работе, о столичном проекте, о тысяче мелочей, которые надо сделать завтра. Остались только его губы, его руки и это странное, ни на что не похожее чувство, когда внутри разливается тепло и хочется, чтобы момент длился вечность.

— Мама! Папа! — Элиза выскочила на террасу и замерла, глядя на нас круглыми глазами. А потом топнула ножкой и уперла руки в бока. — Опять вы тут целуетесь?!

— Опять, — вздохнула я. — Ужасные родители, да?

— Ужасные, — согласилась она и тут же потребовала: — Меня тоже поцелуйте!

Пришлось целовать. Потом подтянулись остальные — Оскар требовал «проверки таблицы умножения», Лилли — совета по поводу приглашений, Тобиас делал вид, что ему ничего не надо, но стоял рядом и ждал момента, чтобы поделиться подробностями о своем учебном проекте.

Я смотрела на них — на свою странную, разношерстную, шумную семью — и думала: вот оно. То, чего я не искала, не ждала, не планировала. То, что случилось вопреки всему.

И, кажется, это был лучший проект в моей жизни. Но в дверях уже маячила мисс Кларк с укоризненным видом, и это значило, что детям давно пора было спать.

— Так, народ, — я хлопнула в ладоши. — Быстро умываться и спать. Завтра у нас много дел.

— Каких?

— Во-первых, проверить, как Оскар выучил таблицу умножения. Во-вторых, отправить письмо в столицу с согласием герцогине Вестморленд. В-третьих...

— Ма-ам, — заныли Оскар с Элизой.

— Не-е-ет! Я сказала — спать. Мисс Кларк, заберите их, пожалуйста, пока они меня не вывели из себя.

Гувернантка улыбнулась и сделала приглашающий жест. Дети потянулись в дом, бухтя и толкаясь. Тобиас немного помялся рядом с нами, но после того, как я пообещала завтра взглянуть на его проект с пристрастием, просветлел и тоже удалился. Даниэль взял меня за руку.

— Идем?

— Идем.

Я оглянулась на террасу — там стояла моя пустая чашка особенно яркая на фоне непроглядной темноты за перилами. А где-то далеко, в неспящей Москве двадцать первого века, осталась другая жизнь, к сожалению или к счастью, уже не моя. Но здесь и сейчас было мое место. Мой дом. Моя семья.

Мы закрыли дверь и пошли в тепло, где пахло пирогами и детским мылом, где на столе лежали недоделанные приглашения, а в углу валялась забытая Оскаром банка с жуками.

— Ника, — сказал Даниэль тихо, когда мы поднимались по лестнице. — Я люблю тебя.

— Знаю, — ответила я. — Я тебя тоже.

И это было правильно.