Книга Развод в 45. Мой бывший - дракон?, страница 86 – Алекс Ривер

В голове пронеслись обрывки чужих воспоминаний, всплывавшие помимо воли: пыльная библиотека в родовом поместье, разложенные карты старых сражений. Его терпеливые, лишенные всякого тепла объяснения. И мой собственный, вернее, не мой, а Элеоноры, вздорный, надменный голосок: «Вы ошибаетесь, месье! Мой дед никогда бы не пошел на такой позорный союз с торгашами из Альмирии! Настоящая честь — в чистоте крови и верности традициям, а не в ваших меркантильных расчетах!»

Она тогда, в пятнадцать лет, бредившая рыцарскими романами и благородством предков, считала его — выходца из небогатого рода, сделавшего карьеру на службе у предыдущего короля — выскочкой, человеком без принципов. А он смотрел на Элеонору с тем же выражением, что и сейчас: с легкой усталостью и нескрываемым презрением к глупости. Но она же тогда была совсем ребенком… Хотя, напомнила я себе, он до сих пор видит перед собой ребенка. Это только мы с Сергеем знаем, что под симпатичной внешностью двадцатилетней девочки скрывается женщина вдвое старше.

И тут память Элеоноры подкинула мне то, чего де Санше не мог списать исключительно на детскую глупость, потому что из родственников-заговорщиков не вырастают. После одного из уроков, в порыве юношеского максимализма, она заявила ему на прощание: «Когда-нибудь я займу свое законное место, месье де Санше. И тогда люди вроде Буонотарде и его приспешников ответят за то, что творят с Фьерансом!» Она тогда и понятия не имела, что он близок к будущему императору. Просто играла в оппозицию.

Тогда он не донес. То ли не стал связываться с малолетней девочкой, то ли оказался слишком благороден для этого. Но он запомнил. И теперь этот человек, для которого верность государству была высшей добродетелью, стоял передо мной. И он знал, что последняя из Драколингов — не просто символ для заговорщиков, но одна из них, и она разделяла их взгляды. По крайней мере, в те годы, когда еще была глупой, недальновидной, но искренней.

Я заставила себя сделать безупречный реверанс, маска учтивости застыла на лице.

— Ваша светлость, — мой голос прозвучал ровно и холодно. — Для меня честь познакомиться с вами.

— О, неужели ваш зачарованный сон так повлиял на вашу память? — вскинул бровь де Санше.

— Вы позвали меня, чтобы обсудить мою память?

Я смотрела в упор на Сергея.

Тот, наблюдавший за сценой с каменным лицом, нахмурился. Он уловил напряжение, но его источник был ему непонятен, а когда Соколов чего-то не понимал в нашем мире, он злился.

— Герцог только что вернулся с северных рубежей, — произнес Сергей, его тон был сухим и официальным. — Ситуация, сложившаяся там, требует обсуждения.

— Полагаю, военные тайны — не для женских ушей, — постаралась я отстраниться, поймав на себе взгляд де Санше. В его глазах читалась насмешка: «Вот именно, сударыня. Ваше место — не на поле брани, а в будуаре, где вы не сможете навредить своими глупыми фантазиями». Впрочем, он не удержался от колкости:

— Напротив, леди Элеонора, — легким движением руки он указал на разложенную на столе карту. — Ваш род вел эти земли к победе столетиями. Жаль, что их стратегическое наследие, судя по всему, не передалось по наследству наряду с титулом.

Это был явный намек на те давние уроки, на неспособность понять «простейшие основы тактики» и оценить пользу нового режима для страны. Щеки запылали, но не от смущения, а от злости. Вот ведь, зараза! Но, с другой стороны, откуда герцогу знать, что все так кардинально изменилось. Я притворно вздохнула: