Книга Развод в 45. Мой бывший - дракон?, страница 129 – Алекс Ривер

Дар капризничал, — стоило мне сосредоточиться на поврежденном механизме, как мир начинал плыть, а к горлу поднималась тошнота. Но отступать было нельзя. Каждая оживленная, поставленная на защиту города машина — это десятки спасенных жизней. Я научилась работать короткими сеансами, по пятнадцать минут, потом отдыхала, глотая мятную воду, которую Анн-Мари заставляла меня пить каждые полчаса.

— Ваше Величество, — ко мне подошел главный инженер арсенала, месье Густав. Его лицо было испачкано сажей, а в руках он держал треснувший кристаллический шар размером с голову ребенка. — Это сердечник из автоматона-разведчика. Попал под огонь противника, так что обычным манером уж не восстановить. Решайте его судьбу.

Я вздохнула, положила руку на холодную, потрескавшуюся поверхность. Внутри чувствовалась едва уловимая вибрация — призрак прежней жизни. Я закрыла глаза, отогнав назойливую мысль о том, что мне нужно срочно присесть. Сосредоточилась на образе целого, работающего шара. На том, как по его внутренним каналам бежит энергия, как вращаются микроскопические шестеренки.

Под пальцами что-то щелкнуло. Трещины на поверхности шара стали светиться изнутри тусклым алым светом, будто по ним побежала расплавленная сталь. А потом и вовсе зарубцевались бугристыми швами. Вибрация усилилась, стала ровной, уверенной. Я открыла глаза и услышала, как в глубине механизма щелкнуло и с тихим жужжанием закрутились шестеренки.

— Жить будет, — прошептала я, чувствуя, как пот стекает по спине. Голова закружилась. Я схватилась за край верстака.

— Отнесите в корпусный отдел, — сказал Густав одному из подмастерьев, не сводя с меня тревожного взгляда. — И принесите Ее Величеству стул и воду.

— Не надо стул, — отмахнулась я. — Сколько еще в очереди?

— Два «Бронированных медведя» для усиления Восточных ворот, четыре стрелка и… — он понизил голос, — личная просьба от герцога де Санше. Его любимый карманный хронометр остановился. Говорит, без него трудно рассчитывать периодичность артиллерийских залпов.

Я невольно улыбнулась. Даже на краю пропасти де Санше оставался педантом. Что ж, хоть что-то в этом рушащемся мире оставалось неизменным.

— Хорошо. Давайте по порядку.

Работа продолжалась. Каждый оживленный автоматон — а их было уже больше тридцати — уходил на стены или в город, принимая на себя рутинные задачи или пули противника. Они не уставали, не боялись, не теряли бдительности. Они покупали нам время.

Вечером второго дня осады в мастерскую вошел Сергей. Я в тот момент пыталась совладать с даром. Тот капризничал, отзываясь на мое напряжение тупой болью внизу живота. Я уже готова была швырнуть железяку, которую пыталась оживить, в стену.

— Перерыв, — просто сказал Сергей, беря меня за локоть. Его пальцы были твердыми и холодными от морозного воздуха.

— Я почти…

— Перерыв, Вика. Приказ главнокомандующего.

Он увел меня в маленькую гостиную в рабочем крыле, где на столе уже дымился чайник и лежали какие-то завернутые в промасленную бумагу канапе.

Сергей скинул свой длинный синий плащ с серебряными эполетами и сел на табурет, сгорбившись. Он выглядел измотанным. Тени под глазами стали глубже, а в уголках губ залегли жесткие складки.

— Как ты? — спросил он, наливая чай в две чашки.

Штат слуг при дворе он уменьшил, но нам, рожденным в другом мире, было не привыкать.