Онлайн книга «Развод в 45. Мой бывший - дракон?»
|
— Температуры вроде нет, но ты действительно бледная. Может, отравление? Вчерашние моллюски в зеленом соусе… — Сергей, — перебила я его. Собственный голос звучал хрипло, но четко. — У меня задержка. Месяца полтора, если не больше. Он замер. Его рука медленно опустилась с моего лба. В глазах, таких знакомых, пробежала целая буря: непонимание, замешательство, удивление. Мозг менеджера, привыкший оценивать риски и возможности, явно лихорадочно работал. — Задержка, — повторил он бесцветно. — Ты имеешь в виду… — Я имею в виду, что возможно, я беременна, — выпалила я, и от этих слов, сказанных вслух земля окончательно ушла из-под ног. А Сергей просто стоял и смотрел на меня. А потом медленно, очень медленно, его лицо стало меняться. Напряжение в уголках губ растаяло. Глаза, широко распахнутые, сузились. Он смотрел на меня так, словно видел впервые. Видел не Вику и не Элеонору, а что-то совершенно новое. — Ты… уверена? — спросил он наконец, и его голос был тихим и хриплым от сдерживаемых эмоций. — Нет, не уверена. Но все на это указывает. Тошнота, слабость, грудь болит, магия сбоит… и да, календарь. Это в Москве я не могла иметь детей. Здесь… — я обвела рукой свой еще плоский живот. — В этом теле, все работает иначе. Помнишь? Он кивнул, словно в трансе. Потом его руки поднялись, и он осторожно, почти с благоговением, положил ладони мне на плечи. — Надо позвать врача. Сейчас же, — он заговорил быстро, деловито, но пальцы на моих плечах дрожали. — Надо все проверить. Обеспечить тебе покой. Правильную диету, прогулки. Охрану усилить… — Сергей, — мягко остановила я его. — Подожди. Мы еще ничего не знаем наверняка. Только… догадываемся. Он замолчал, вдохнул полной грудью, выдохнул. И в этот момент его защитная скорлупа из расчетов и планов треснула. Из-под нее выглянуло что-то совершенно иное. Его лицо осветилось изнутри. Губы дрогнули, расплылись в улыбке, которой я не видела у него никогда — растерянной, робкой, абсолютно беззащитной. — Боже, Вика… — прошептал он. — Если это правда… И тут его руки наконец обвили меня и прижали к нему так крепко, что перехватило дыхание. Он зарылся лицом в мои волосы, и его плечи слегка затряслись. — Прости, — пробормотал он мне в шею. — Прости за все. За тот мир. За боль. Все что тогда случилось… я все… все исправлю. Я построю для него… или для нее… самый безопасный, самый справедливый мир. Господи, я сделаю для вас что угодно! Он держал меня, и я чувствовала, как бьется его сердце — часто-часто, как у испуганной птицы. И в этот миг все мои страхи, вся неуверенность отступили. Потому что этот мужчина, мой бывший враг, мой сложный союзник, мой муж, был счастлив. По-настоящему. И его счастье было таким огромным и хрупким, что мое собственное сердце сжалось в ответ. Я обняла его, позволив себе уткнуться носом в ткань его камзола, пахнущую дорогой туалетной водой, бумагой и Сергеем. В этой тишине, в этом солнечном луче с кружащейся позолотой, жила новая, крошечная надежда. Не только на ребенка. На то, что наши сломанные жизни, склеенные по кусочкам в этом странном мире, могут сложиться во что-то целое. Во что-то новое. Мы стояли так, не зная, сколько прошло времени, пока Сергей наконец не отстранился. Он держал меня за плечи, его глаза блестели. |