Книга Проклятье снова между нами, страница 68 – Ульяна Муратова

В одном из допросов мне не посчастливилось поучаствовать лично, и могу сказать, что так и не поняла, как именно ноблард Скоуэр создавал настолько невыносимую и душную обстановку, ведь он почти всё время учтиво улыбался. Однако к середине допроса я готова была публично раздеться догола, лишь бы меня отпустили. Самое удивительное, что он ничего плохого не сказал — просто задавал вопросы.

Как зовут ваших сестёр и брата? Какие у них характеры? Как вы описали бы каждого члена семьи в трёх предложениях? А в десяти? Каково финансовое положение вашей семьи? На что вы живёте? Не покупали ли другие члены семьи себе предметы роскоши в последнее время? А откуда у Кайры магомобиль? А откуда у Эвы дорогие серьги с эвклазами?

О серьгах я и сама узнала от Скоуэра, поэтому объяснить их происхождение не могла.

Когда ноблард Скоуэр закончил препарировать Болларов, он переключился на пациентов и потребовал от меня подробный отчёт о случившемся, включая выражения лиц, слова и движения каждого из пострадавших, Адели и жреца. Последнего он, кстати, тоже допрашивал, несмотря на все мои протесты.

После всех этих допросов в эскадрилье Скоуэра возненавидели практически все, кроме принца, который с манерой работы своего троюродного брата был прекрасно знаком, и меня. Я втайне восхищалась тем, насколько тщательно и вдумчиво он делает свою работу. Настоящий профессионал по извлечению из людей их секретов и тайн!

У него даже имелся магически защищённый блокнот со списком всех служащих, под тёмной обложкой которого он хранил одному ему известные пометки. Чернила на страницах таяли в тот момент, когда он касался листа ручкой, поэтому разобрать, что именно он пишет, было решительно невозможно, но я и не хотела знать слишком много.

Как говорил Леввек, любопытной кошке дадут соли в ложке, а мне хватало тех проблем, которые уже имелись.

К примеру, жрец никак не выздоравливал, и я начала бояться, что он так и останется прикованным к койке до конца своих дней, коих оставалось наперечёт.

Лира сбежала с Дервином, и, по словам Кайры, никто, кроме нобларда Витальда Местра, не знал, куда именно.

Брен так и не знал о случившемся, и чем дольше мы оттягивали разговор, тем хуже становилась ситуация, а из части теперь никого не выпускали.

Я умоляла Кайру, чтобы она позволила мне самой поговорить с братом, однако она, как обычно, упёрлась рогом и не хотела слушать никакие аргументы:

— Лучше это буду я! — продолжала настаивать сестра.

— Нет, лучше я. Я попрошу нобларда Скоуэра и командора Блайнера о позволении отлучиться. А на тебя Брен ещё сильнее обозлится.

— Блейзов бояться — в лес не ходить, — ответила она. — А у меня есть чем занять его мысли, помимо Лириного брака. И что до злости, так последнее время это его перманентное состояние.

— Он имеет право разозлиться и на Дервина за похищение, и на Лиру за беспечность и побег от ответственности, — считала я.

— Разумеется, она же не пошла за одного из Корвигелей. Однако что-то я не вижу очереди из Корвигелей, желающих рисковать жизнями и снимать с нас проклятье. Им подавай готовых невест. И в данном случае я на стороне Дервина: он заслуживает брака с Лирой хотя бы тем, что расчистил путь к алтарю, — безапелляционным тоном заявила Кайра.

— Никогда не думала, что ты будешь «на стороне Дервина», — задумчиво проговорила Адель, помешивая чай маленькой ложечкой. — Ты его все три года учёбы люто ненавидела.