Книга Проклятье снова между нами, страница 113 – Ульяна Муратова

— Не надо, — взмолилась я. — Я не хочу! Не такой ценой!

По моему лицу струились слёзы, а Валентайн сурово посмотрел на меня и сказал:

— Моё время пришло, Лунарочка. И всё, чего я хочу — это забрать проклятие с собой. Уйти с миром и на своих условиях. Ты не можешь отказать мне в последнем желании.

Я разрыдалась и обняла его:

— Но…

— Я всё сказал. Никто не вечен, а я загостился на этом свете.

Старик поджал губы и упрямо уставился на луну, равнодушно сияющую в небе. На этот раз слова заклинания звучали громче и отчётливее, дребезжа негодованием в голосе жреца. Всё повторилось — и свечение, и рисунок заклинания… и молчание богини.

Геста не благословляет фиктивные браки…

— Луноликая… — голос клокотал в старческой тощей груди и вырывался наружу хриплыми, рваными звуками, но Валентайн сдаваться не собирался.

Он, трясясь всем телом, поднялся на ноги и заставил встать меня. Выпрямился во весь рост, глядя на свою богиню сердито и решительно:

— Забери мой дух, но позволь уйти так, как жил: облегчая страдания и боль, даруя надежду и веру в тебя, Геста. Я знаю, что милосердие твоё безгранично, и даже жреца своего ты простишь за проступок, коли он сделан во благо! Жизнью своей молю — благослови брак сына и слуги твоего Валентайна Абержа и дочери твоей Лунары Боллар! — голос обрёл неожиданную глубину и стал вдруг совсем иным.

Глухим, но при этом невероятно мощным, проникающим в каждую клеточку тела. И когда этот голос в третий раз принялся читать слова брачного заклинания и оплетать нас древним узором, лунный свет подчинился ему. Всё вокруг задрожало от напряжения и засияло так ярко, что я на секунду зажмурилась, утирая пальцами леденеющие на морозе слёзы.

— Благодарю тебя, Луноликая, — прошелестело в конце.

Тело жреца обмякло, я едва смогла удержать его на весу и медленно опустить на каменные плиты. Магическая печать на его виске изменилась, и я не верила своим глазам, глядя на элементы моего собственного, знакомого с детства родового узора.

Геста не благословляет фиктивные браки, но она милосердна!

— Вот так, Лунарочка, — губы жреца дрогнули в печальной улыбке. — Мужа выбирай с умом и будь счастлива, девочка. А коли среди духов пойдёт хвастовство, чья жёнка краше, так старый Валентайн всех за пояс заткнёт!

Рыдания душили, я прижала к груди седую голову жреца и погладила по редким, встопорщенным волосам.

— Ну чего ты, маленькая моя… всё хорошо. Всё будет хорошо… Главное — будь счастлива.

— Спасибо, — я гладила морщинистое лицо дрожащими пальцами и чувствовала, как из жреца медленно утекает жизнь.

— Будь счастлива Лунарочка. И в книге моей последнюю строчку заполни. Я хранил её для тебя.

Я попробовала поделиться силой, но она лишь растеклась по звенящему от лунного света пространству и растворялась в морозной тишине.

— Надо же… кто знал, что я женатым помру… Причудливы лунные дорожки во тьме, никогда не знаешь, куда приведут.

Валентайн коснулся трясущимися пальцами моего заплаканного лица и улыбнулся, а потом в последнем усилии перевёл взгляд на сияющую на небе луну и едва слышно прошептал:

— Я готов, Геста. Прими меня в объятия свои…

И без того лёгкое тело вдруг показалось невесомым. Одрябшие веки смежились навсегда. Из груди вырвался последний выдох — почти незаметный. Я уткнулась лицом в тёмную мантию жреца и завыла, расколотая пополам чувством утраты и безумной благодарности.