Книга Проклятье снова между нами, страница 109 – Ульяна Муратова

«Это всё пироги и шулюмы!» — со злостью подумала я, а потом принялась звать на помощь.

Вытащив мужа на берег по грудь, я с трудом повернула его набок, чтобы помочь откашляться, но воды в лёгких, кажется, не было. Похлопала его по щекам, и он начал приходить в себя. Открыл глаза, сфокусировался на моём лице и тихо прошептал:

— Лира, ты такая красивая…

Я разрыдалась, размазывая грязь и злые слёзы по лицу.

— Ты чуть не погиб!

— Я хорошо плаваю… но течение тут мощное, конечно…

— Тебя чудом вынесло сюда!

— Нет, я сам выплыл, просто голова кружилась сильно, я перевернулся на спину, чтобы подышать… Лира… ну не плачь, всё же хорошо, а тебе нервничать нельзя.

Я стукнула его по груди и зарыдала ещё горше — на этот раз жалея себя.

С таким мужем нужно везде с собой носилки таскать. На колёсиках. Иначе спина не выдержит!

— Парень тот выплыл? — обеспокоенно спросил Дервин, поднимаясь на ноги и обнимая меня. — Боги, да ты просто ледяная! Ляг в воду, она тёплая…

— Не хочу я в эту воду! — тут же всхлипнула я.

Помощь подоспела к моменту, когда уже была не нужна. Прибывший целитель осмотрел Дервина, но с ним всё было в порядке, он даже озёрной воды не наглотался.

Чувство дикого страха отпустило, уступив место холоду. Ледяная грязная рубашка облепляла тело, натирала кожу и причиняла боль. Налетел ветер, и у меня застучали зубы. Дервин обнимал меня со спины, пытаясь согреть, но от этого мы только шли медленнее.

Мне снова остро не хватало дара — разогнать кровь, унять боль, усилить мышцы. Да я никогда даже отчёта себе не отдавала в том, насколько он важен…

К моменту, когда мы наконец подошли к своей кабинке, скандал возле неё набирал обороты. Мать орала на своего сына и хлестала его по пунцовым щекам. И вот я — категорический противник телесных наказаний, но тут… тут захотелось подойти и пару оплеух добавить от себя.

— Ма-а-ам, ну хва-а-атит, — фальцетом ныл тот.

Дервин шагнул в их сторону, и при виде него мать замолкла. Он стиснул плечо подростка и сказал:

— Ты становишься взрослым не тогда, когда начинаешь делать то, что ты хочешь, а когда начинаешь отвечать за то, что ты сделал. Только так и никак иначе.

Муж несколько секунд пристально смотрел в широко распахнутые глаза подростка, а потом повернулся к его матери:

— Думаю, он всё понял.

Дервин завёл меня в душ. Вода лилась тёплая, но казалась обжигающей, хотя я никак не могла согреться даже под её потоком — просто стояла и тряслась, пока муж отмывал меня от грязи и извинялся:

— Лирочка, необыкновенная моя, я же не специально, — виновато бормотал он, в который раз заглядывая мне в глаза. — Я честно не хотел тебя нервировать… но что было делать? Не мог же я позволить ему утонуть?

Я не отвечала — зуб на зуб не попадал, да и нечего было мне ответить. Просто тряслась и молча смотрела на мужа, такого живого, бесконечно родного и виноватого.

Решив, что мы уже достаточно чистые, он вытер меня пушистым полотенцем и помог одеться, а потом отвёл в номер и уложил в постель.

— Больше никаких грязей… ненавижу грязи… — всхлипнула я, а Дервин продолжал обнимать меня и шептать на ухо нежности.

А я всё ещё мёрзла — под одеялом и в горячих руках мужа.

И лишь несколько часов спустя наконец немного согрелась и уснула.

Проснулась в утренних сумерках — с саднящим горлом, раскалывающейся головой и ломотой в мышцах. Грудь, подмышки и живот саднило. Оказалось, что я натёрла особенно нежные участки грязной рубашкой.