Книга Чужие традиции, страница 140 – Дана Яр

— Хорошо, ты поняла, что не любишь жениха и сбежала. Он не пытался тебя догнать и вернуть?

— Нет. Его взяли в плен орки из другого племени, поэтому мне удалось сбежать от него, — честно соврала Диаросаль, она понятия не имела, как Соиледиаль оказался в племени Драха и тем более, как умудрился жениться на орчанке.

— Откуда ты знаешь, что они были из другого племени? — спросил Галадриэль уже поняв, что от дочери ничего не добьется, нужно привлекать разведчиков и шпионов.

— Потому что я его больше не видела, — наивно хлопнула глазами девушка.

— Я тебя понял, — вымученно улыбнулся Галадриэль, — отдыхай, — поцеловал дочь в макушку и поманил жену на выход.

— Папа, а можно мне вернуть шнурки и мешочек? — тихо попросила Диаросаль.

— Конечно, тебе их сейчас принесут.

Галадриэль вывел жену за дверь.

— Не говори ей пока о ее положении, — сказал он и устало потёр лицо, — как думаешь, кого она выгораживает?

— Орка, — уверенно сказала Ималиаль, — в том мешочке плетеные браслеты, и один из них, судя по размеру, предназначается мужчине.

— Ты думаешь она добровольно, — Галадриэль крепко стиснул зубы, не имея сил закончить предложение. Стоило представить, как какой-то огромный мужик трогает его кровиночку, у владыки начинало шуметь в ушах и глаза застилала красная пелена ярости.

— Не стала бы она защищать насильника, — уверенно сказала Ималиаль.

— Тогда зачем сбежала? — удивился владыка.

— Может что-то случилось? — встревоженно сказала жена владыки, — Может он обидел ее? А может она испугалась? Но то, что Диаросаль неравнодушна к какому-то орку это очевидно? Она слишком старательно врёт.

— Значит в скором времени нам следует ожидать прибытие брошенного... поклонника? — мрачно предположил Галадриэль. По собственному опыту общения с орками он знал, что те никогда не отдадут то, что считают своим.

— Вполне вероятно, — Ималиаль сочувственно погладила мужа по руке, — Пойду распоряжусь на счёт обеда. Не переживай сильно, все образуется.

— Образуется, как же. У меня внук будет орком! — прошипел Галадриэль.

— Главное, что он будет, — с намеком сказала жена. Владыка замер. У него скоро родится внук. Он будет дедушкой! Сердце замерло, а потом пустилось галопом. Не пытаясь скрыть глупую улыбку, Галадриэль шел по коридору дворца, где ему встретился зять, пугающий слуг зверской рожей.

Когда племянница появилась во дворце с бессознательной Диаросаль на руках, Галадриэль даже порадоваться не смог ее возвращению от волнения за дочь, которая уже должна была быть замужем. Сестра, естественно была рада до обморока, а вот зять рвал и метал, по той же причине, по которой Галадриэль не мог уснуть уже вторые сутки. Обе девушки не были девушками, хотя ни одна из них не была замужем, а Диаросаль ещё и была в положении, и ребенок со стопроцентной уверенностью родится орком!

— Ну что? — спросил владыка подошедшего зятя.

— Ничего, — рыкнул Лавериль и потёр бледное лицо ладонями, — узнаю кто, придушу собственными руками.

— А почему сбежала?

— Не хотела замуж, — буркнул Лавериль, — Вот скажи мне, я похож на отца, который насильно выдаст единственную дочь за того, кто ей неприятен?

— Нет, но ты же не запретил этому, как его? А не важно! Ухаживать за Ри.

— Ухаживать, но не больше! Брак в договоренность не входил, потому что она ещё была ребенком. Эрваль вполне достойный эльф, я же не знал, что он ей настолько не нравится! И вместо того, чтобы просто мне об этом сказать, она сбежала! Будет теперь в кандалах ходить до конца жизни и учиться выражать свои мысли словами, — шипел разъяренный отец. Чувство вины и совесть грызли его, ведь получается, он был настолько чёрствым родителем, что его дочь предпочла сбежать, вместо того, чтобы сказать, что ей жених неприятен. И, получается, только он виноват, что она потеряла девичью честь, и навлекла на себя позор, спутавшись с кем-то без брачных обязательств. Но кто этот смертник она так и не сказала. Лавериль пытался намеками выведать у нее, кто смог до такой степени задурить ей голову, но она либо не понимала, либо прикидывались, что не понимает, от этого Лавериль злился ещё больше.