Книга Изгнанная жена или Развод по-драконьи!, страница 102 – Маргарита Абрамова

Но не сейчас… Не знаю, как бы я поступила, не узнай я о беременности, но сейчас я не могла просто так отказаться от всего. Это было эгоистично, несправедливо, ужасно по отношению к ней, но Я НЕ МОГУ…

— Дрянь! — ее милое лицо исказила гримаса злобы, — Я тебя еще спрашивать буду?! Пошла вон!

Она кинулась на меня, ее пальцы впились в мои плечи, пытаясь вытолкнуть, вышибить меня из собственного тела. Я ощутила жгучую боль и дикий страх.

Но… ничего не произошло. Я осталась на месте, словно вросла в эту плоть корнями.

Оливия отпрянула, ее глаза расширились от изумления и ярости.

— Как ты держишься? Что-то мешает мне… что-то не пускает!

И я поняла. Поняла мгновенно и безоговорочно. Это был он. Наш малыш. Крошечная, но уже невероятно сильная жизнь внутри меня создала свою собственную защиту, свою связь с этим телом, став неразрывной частью его. Он был моим якорем.

— Прости меня… — мои глаза наполнились слезами, чувство вины душило меня сильнее ее рук, — Оливия, прости…

— Я не хочу умирать… — ее голос вдруг сломался, в нем послышались слезы и детская беспомощность, — Я хочу назад… Я хочу к нему…

Над девушкой вдруг появилось белое свечение, очень похожее на портал, которыми мы перемещались, но не темный, а белый с золотистым сиянием. Ее стало закручивать туда. Ее фигура стала прозрачной и начала растворяться.

Она посмотрела на меня в последний раз. И в ее взгляде уже не было ненависти. Лишь бесконечная печаль и… облегчение?

Я же резко проснулась. Вся в слезах, трясущаяся от страха и одновременно от облегчения и щемящей, пронзительной жалости.

— Она ушла… — проговорила дрожащими губами.

— Кто? Что случилось, Оля? — Питер сразу же был настороже, его руки крепко сжали мои плечи, пытаясь вернуть меня в реальность и успокоить.

— Оливия, — с трудом перевела дух и пересказала ему сон, все видения, все слова. Он слушал, не перебивая, его лицо было серьезным и непроницаемым. Я не смотрела на него, уткнувшись взглядом в тлеющие угли костра, боясь увидеть в его глазах разочарование, осуждение. Он действительно после этого хочет, чтобы я была его истинной и становилась матерью его ребенка?

— Я словно убийца, — прошептала, когда слова закончились, и осталась только давящая тяжесть на сердце, — Заняла ее место, ее жизнь, ее тело…

— Ты не виновата, — его голос прозвучал твердо и спокойно. Он приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть на него, — Ни в чем. Вильда призвала тебя. Ведьма заключила ее душу в тот сосуд. Слава небесам, что она теперь свободна. Это лучше, чем вечное заточение в стеклянной тюрьме.

Трудно было не согласиться, но мне искренне жаль девушку, отдавшую свою жизнь из-за глупости.

— Она любит тебя, — выдохнула, чувствуя, как по щекам снова текут слезы.

Питер покачал головой, его большие пальцы нежно стерли слезы с моих щек.

— Это не любовь. Теперь я это понимаю, — он погладил меня по голове, заглянул в глаза. В его взгляде не было презрения, только нежность и принятие. Он прикоснулся к моим влажным от стекающих слез губам своими, невесомо поцеловал.

Я ответила ему, вкладывая в поцелуй всю свою благодарность, всю свою надежду и всю свою, теперь уже безраздельную, любовь. Мне нужно было чувствовать себя живой. Настоящей. Не самозванкой, не воровкой, а просто женщиной, любимой и любящей.