Книга Разведённая ведьма и демон на полставки, страница 31 – Вера Поцелуева

— Вяжу, — просто ответила Аделаида.

— Я вижу. С какой целью? Теплоноситель ручной работы не является энергоэффективным решением в условиях наличия функционального отопления.

— Это подарок, — сказала она, поднимая на него глаза.

Он замер. Словно её слова были на неизвестном ему языке.

— Подарок, — повторил он. — Обусловленный каким-то праздником, событием или… обязательством?

— Ничем не обусловленный, — она улыбнулась, чувствуя странное удовольствие от его замешательства. — Просто так.

Лицо Каэля стало совершенно непроницаемым. Он смотрел на её руки, на спицы, на растущее полотно, будто пытался расшифровать сложнейший магический текст.

— «Просто так» не является валидной категорией в системе обмена, — произнёс он наконец. — Любое действие имеет мотив, явный или скрытый. Любой дар создаёт долг, энергетический или эмоциональный. Это основа мироустройства.

— Значит, это будет первый в вашей практике подарок вне системы, — парировала Аделаида, снова погружаясь в вязку. — Революционный акт.

Он не ответил. Но в последующие дни она ловила на себе его пристальный, озадаченный взгляд. Он следил за ростом шарфа, как учёный за необъяснимым феноменом.

На четвёртый вечер шарф был готов. Длинный, широкий, невероятно мягкий и тёплый. Она его не стирала, не обрабатывала. Просто сняла со спиц, аккуратно сложила и, вечером, когда Каэль сидел на диване, подошла к нему.

Он смотрел на свёрток в её руках, как кролик на удава. В его тлеющих глазах читалась настоящая тревога.

— Держите, — сказала Аделаида, протягивая шарф. — Это вам.

Он не протянул руку. Он смотрел то на шарф, то на неё.

— Я не могу это принять, — сказал он тихо. — У меня нет… эквивалента для обмена.

— Он и не требуется, — она наклонилась и положила свёрток ему на колени. — Это дар. Без условий. Без долгов. Просто… чтобы вам было тепло.

Шерсть, коснувшись его колен, будто вздохнула. Тёплое, медовое сияние, которое она в себя вобрала за дни работы, мягко окутало Каэля. Он вздрогнул, но не отшатнулся. Он медленно, будто боясь спугнуть, поднял руку и прикоснулся к шарфу кончиками пальцев.

И тогда случилось то, чего Аделаида не ожидала.

Его тлеющие глаза — эти два уголька нечеловеческого происхождения — вдруг наполнились влагой. Не слезами, конечно. Демоны не плачут. Но они засияли иным светом, более глубоким, более… живым. Будто сквозь пепел пробился настоящий огонь.

— Он… содержит частицу вашего покоя, — прошептал он, не отрывая пальцев от шерсти. Его голос звучал сломанно. — Вашей… целостности. Вы вложили в него не просто нитки. Вы вложили… часть своего убежища. Ту самую силу, что заставляет цвести кактусы и ставить книги на полки.

Он поднял на неё взгляд, и в нём была такая буря противоречий, такая бездна изумления и ужаса, что у Аделаиды ёкнуло сердце.

— Вы отдаёте мне свою защиту, — сказал он, и это прозвучало как самое страшное и прекрасное обвинение. — Бесплатно. Этого… не бывает. Ни в одном из кругов. Ни в одном контракте.

— Со мной бывает, — тихо ответила она.

Каэль встал. Он взял шарф в руки, развернул его. Длинная, тёплая петля повисла между его руками. Он молча, почти с благоговением, обмотал шарф вокруг шеи, заправил концы под воротник своего вечного пальто.

И закрыл глаза.

Он стоял так несколько секунд, погружённый в ощущения. Тепло от шарфа разливалось по его телу, странному телу, которое, казалось, никогда не знало такой простой, немотивированной теплоты. Он выглядел одновременно уязвимым и невероятно сильным. Как воин, впервые снявший доспехи и почувствовавший солнце на коже.