Книга Разведённая ведьма и демон на полставки, страница 28 – Вера Поцелуева

Аделаида смотрела на него, и холод, принесённый инспектором, сменился другим холодом — страха за него. Система показала своё лицо. Беспощадное, бездушное, всевидящее. И оно смотрело прямо на Каэля. За то, что он варил кофе. За то, что помогал. За то, что, возможно, начал чувствовать что-то, что не должно было быть в его демоническом регламенте.

Теперь стабильность её жизни висела на волоске не из-за её проблем, а из-за его доброты. И цена за эту стабильность для него могла оказаться непомерной.

Глава 9. Нерабочие чувства

Лёд, принесённый инспектором, не растаял. Он въелся в стены и в тишину между ними. День после визита прошёл в призрачной нормальности. Каэль составил безупречный отчёт о «корректировке методов работы». Аделаида провела первую платную консультацию для «Свечей Судьбы». И оба делали вид, что не видят тени, нависшей над диваном, над кофейными чашками, над их странным, налаженным бытом.

Вечером Каэль сварил кофе — будто по инерции. Но на этот раз он не сел рядом. Он поставил её чашку на стол, отошёл к окну и уставился в темноту, за которой мерцали редкие огни квартала. Его спина была застывшим силуэтом напротив стекла.

Аделаида взяла чашку. Кофе был всё так же идеален, но горечь в нём ощущалась иначе. Она смотрела на него, на этот тлеющий уголёк в темноте её жизни, который вот-вот могли затушить по приказу сверху. И её охватила не паника, не страх остаться одной. Это было глубже. Острее.

Она боялась его исчезновения.

Не окончания контракта. Не возвращения к одинокой, но стабильной жизни. А того, что этот диван опустеет. Что по утрам не будет безупречного скрембла и сухого комментария о погоде. Что некому будет заметить, как у кота болит зуб, или прочитать лекцию об энергоэффективности. Что её дом снова замрёт.

Она поняла это с такой ясностью, что у неё перехватило дыхание.

— Каэль, — тихо сказала она.

Он не обернулся, но его плечи напряглись ещё сильнее.

— Контракт… почти завершён, — произнёс он, и его голос звучал отдалённо, как будто он говорил сам с собой. — Через девять дней система проведёт финальную оценку. Если ваша жизнь будет признана стабильной… связь прервётся. Я исчезну. Вернусь к… отчётам.

Он сказал это как факт. Но в конце фразы голос дрогнул. Словно споткнулся о что-то твёрдое и неожиданное.

— А если… не признают? — спросила Аделаида, уже зная ответ.— Тогда инспектор будет права, — он наконец повернулся. Его лицо в полумраке было измождённым. Тлеющие глаза горели не ровным светом, а тревожными, неровными вспышками. — Это будет означать, что я нарушил правила. Вмешался неподобающим образом. Исказил ход контракта. Наказание последует. Но результат… будет тот же. Меня здесь не станет.

Он сделал шаг вперёд, но не к ней, а как бы выходя из тени.

— Я должен был оставаться инструментом, Аделаида. Бесстрастным. Эффективным. Я должен был чинить утечки, давать советы, стабилизировать обстановку — и всё. Но я… — он замялся, и это была странная, человеческая неуверенность на его всегда уверенном лице. — Я начал хотеть. Хотеть, чтобы кофе получался идеальным. Чтобы кот не мучился. Чтобы вы смеялись. Чтобы этот чёртов кактус цвёл. Хотеть видеть, как вы смеётесь над абсурдом моей работы. Я начал заботиться не ради отчёта. А потому что… мне не всё равно.