Книга Бесстрашная Теодора, страница 119 – Ксения Зародова

— Эдриан, остановись! — настойчиво сказала я.

Он, будто не заметив сопротивления, крепко прижал меня к себе, почти спеленав, и начал страстно целовать. С трудом мне удалось оттолкнуть его. Я почти прокричала ему в лицо: «Эдриан, остановись!»

— Вы хотите расстроить свою невесту, мистер Брикман? — ровно спросил дед. — Сделать что-то против ее воли?

У Эдриана безвольно упали руки. В его глазах не было ничего, кроме ужаса, когда он переводил взгляд с меня на моего деда. Потом появилась ненависть.

— Вы! — тяжело дыша, бросил Эдриан. — Лорд Босуорт, что вы со мной сделали?

— Я просто ответил на ваш вопрос. Я напомню, вы спросили, по какой причине Бейли может начать откровенничать.

— Как мне доверять вам после этого?

— После чего? После того, как я открыл вам один из самых серьезных секретов магов моего вида? После того, как я сам доверился вам?

— Секрет в том, что виталист может заставить кого угодно сделать что угодно? — спросил Эдриан и посмотрел на меня.

Я отчаянно покачала головой.

— Вы не поняли, мистер Брикман, — повысил голос дед. — Не каждый виталист и не что угодно. Оставшихся в живых магов жизни такого уровня, который позволяет влиять на поведение, в нашей стране можно пересчитать по пальцам одной руки. Моя внучка к ним не относится, не надо так смотреть на нее. Кроме того, даже я не могу принудить вас сделать то, чего вы не хотите. Я могу только усилить желание, которое у вас есть и так. Вы хотели поцеловать Теодору — и я подтолкнул вас к этому. Ничего больше. Если я прикажу вам ее убить, вы не сделаете этого никогда. По крайней мере, я на это надеюсь.

Эдриан покачал головой:

— Я слышал невероятные слухи о том, что опытные маги жизни могли проводить тонкие манипуляции с человеческим телом, в том числе влиять на мозг. Но считал, что если и существовали такие могущественные виталисты, то их постарались в войну устранить первыми.

— Получилось не всех, — усмехнулся дед.

В гостиной опять воцарилась тишина. Я боялась; дед сидел совершенно спокойно; Эдриан пытался прийти в себя. Я читала по его лицу эмоции, последовательно сменявшие одна другую: гнев, страх, удивление, восхищение, волнение. На выражении решимости я поняла, что время для переживаний закончилось — в моем женихе проснулся следователь.

— Что вам нужно, чтобы влиять на действия человека? Прикосновение? Насколько хватает воздействия после прекращения контакта? Вы можете вызвать конкретное желание или вы усиливаете все желания одновременно?

— Я могу воздействовать на человека только во время контакта. Остаточного воздействия после хватает примерно на пятнадцать минут. Я усиливаю все желания и снимаю контроль над эмоциями, при этом словами пытаюсь направить чувства в нужное русло. Подсказываю, чего человек хочет. Если я скажу то, что идет вразрез с чувствами объекта, он просто этого не сделает.

— Да, это можно использовать. Но если мы будем фиксировать вашу беседу, не обвинят ли нас потом, что мы принудили Бейли говорить то, что нам нужно?

— А зачем нам рассказывать газетчикам о моем воздействии на Бейли? Я дотронусь до него незаметно и отойду. Вы включите свой записывающий артефакт тогда, когда меня не будет рядом. У нас будет четверть часа. Это немало.

— Бейли не поймет, что вы заставляете его? Не скажет об этом вслух?