Книга Попал! В хоршие руки. Лазейка-портал 2, страница 40 – Мартиша Риш

— Уже знаешь, что это такое?

— Да, господин.

— Не перестанешь хамить слугам, любимчик сиятельной госпожи, так учти, мне много куда придётся нанести это средство на твоем теле, а может, и запихнуть. Знаешь, не хотелось бы мне это делать. Меньше всего я люблю чинить уши. А ведь управляющий вполне может тебе их и надрать как следует.

— Да, я понимаю.

Золотая пудра посыпалась на тело Дальона, лекарь чертит стилосом странный узор поверх ссадин и мелких ранок на коже. Оживают золотые символы, превращаются в зверей, уносятся прочь, бросаются в окно, будто бы их здесь и не было. Дальон шипит, ему, кажется, больно. Лекарь развернул его ко мне спиной, принялся рисовать змейку поверх его раны. Рассеченная кожа явно болит.

В комнату внезапно впорхнула горничная — встревоженная, растрепанная, пряди волос выбились из прически.

— Госпожа, там ваш муж. Его привел коронер. Снял его поцелуи прямо с любовницы. Простите. Но это была невинная баронесса Фон Вин.

— Что⁈ Что сделал этот нахал? Он ещё и попался⁈ Мой муж — действительно сказочный идиот. Так вот куда он так спешил⁈

Лекарь ехидно улыбнулся, выразительно провел пальцем по плечу Дальона. И ведь ничегошеньки ему не объяснишь. Ни того, что я просто ошиблась, когда указывала для каких целей мне нужен раб, ни теперь, когда позволила ему занять постель Оскара из вредности. Раб вдруг покраснел.

— Госпожа, прошу вас, будьте осторожнее. Я уверен, ваш муж слишком голоден. Он может напасть на вас. Или на Аню. Где она?

Я испугалась прежде всего за дочь, а уж потом за то, что Дальон может проговориться.

— Закрой свой рот. Я запрещаю тебе нести эту чушь! Вообще говорить! Ложись в постель, — парень кашлянул.

— Молчание — первейшее целебное средство. Здоровье скольких невольников, скольких детей, а уж скольких жён оно смогло сохранить.

Светлана Ивановна

Гордо вздёрнут подбородок, нахальная улыбка, светлые волосы растрёпаны как у актера из боевика, к поясу приторочен клинок, у рубашки расстегнут воротник, видна светлая кожа. Соблазнителен он, мой ненастоящий супруг. На такого мужчину и взглянуть-то нельзя без смущения, сразу в голову лезут «не те мысли», а точнее мысли, которые я не рискую себе позволять.

Рядом с мужем стоит парень довольно высокого роста. На нем что-то среднее между формой курсанта и мантией мага — на плечах серебряные нашивки, вышиты знаки отличия на груди, а к скомканному капюшону прикреплена птица — не то брошь, не то символ грядущих побед. Сам парень жутко смущен в отличие от моего мужа.

— Сиятельная, да хранят сами боги ваше имя.

Дрожащий голос, исполненный уважения и сочувствия, трепет совсем юных ресниц. И дело совсем не в возрасте, нет, просто этот маг стыдится того, что увидел, не хочет причинить мне лютую боль, но и по-другому поступить просто не может. Совесть ему не позволяет солгать. И я стою прямо, будто гордая королева, трон которой внезапно оказался подпилен. И подпилил его тот, кто должен был обо мне заботиться.

Я вдруг вспомнила Ваню, наши с ним тёплые чувства, в которые я куталась словно в плед зимою. Мне чудилось, что Ванька — тот самый, единственный, кто меня понимает, любит, укрывает своей страстью. Но ничего этого не оказалось, все рухнуло. И нет никого рядом, способного обо мне позаботиться. Нет больше моего маленького и уютного мира, того гнездышка, норки, где я была счастлива. Все это исчезло, Ваня чуть меня не убил, испугал дочь. Вот же как оно бывает в жизни. А ведь совсем недавно я была так счастлива! Мне казалось, это не изменишь. И вдруг стало так больно, словно меня обожгло. Слезы ручьем хлынули по лицу, я прикрыла глаза ладонями. Дальон и тот предал! Сдал нас всех магу! Надеялся, что убьют Оскара, меня, Анджела и Аню. А ведь я его выкупила на рынке, сделала для него все, что смогла.