Книга Попал! В хоршие руки. Лазейка-портал 2, страница 37 – Мартиша Риш

— Хорошо, пусть бы и так, — беззаботно отвечаю я.

И только в груди распускается страх, пронзает собой и душу, и сердце. Как все так получилось? Почему сегодня неудобная правда чуть не вылезла наружу? Кто меня сдал властям? Светлана, Дальон, Анна? Не ведаю. Да только раб не мог этого сделать. Зачем? Его бы убили и сожгли вместе с нами всеми. Непременно бы сожгли.

Дальон

Грубые руки стиснули плечи, меня взвалил на спину слуга вампирского особняка. Почти не слышны шаги, не скрипят половицы, парень ступает мягко, ловко, будто бы он кот. Ну а я — глупый мышонок, которого съедят этим вечером или ночью. Кому дано знать. Смирение хуже яда, оно заполонило меня целиком. Где былая гордость, отвага? Зачем я взлез в это всё? Зачем, почему так яростно хотел защитить Аню? Готов был пожертвовать жизнью. Напрасно все.

Оскар слишком умён, опытен, в сети молодого деревенского парня просто ему не попасть. Я не был рожден кем-то знатным, все, чего достиг — дар упорства и трудолюбия, интриги мне плести, увы, не дано. Вот и сдохну точно так, как деревенский курёнок — глупо, без всякого смысла, лишь бы только кубок наполнить моей жизнью. Тело почти не слушается — страшно. Парень то и дело поправляет меня, ему точно мешает вес моего тела. Знать бы, сколько я стану весить без крови? Спускать меня вниз всяко будет гораздо проще.

Пыль стелется под ногами, коридор узок, тесен и сер. Неприметная дверь, несут меня тем ходом, который предназначен только для слуг. Испуганная горничная выглянула из-за угла, оценила рану на спине, закрыла лицо обеими своими ладонями.

— Худо всем будет, коли хозяйка лютует.

Я хотел бы ее успокоить, этот трясущийся в страхе чепец, да нечем. И губы мои неспособны вытянуть ни звука из нутра, пересохли, должно быть, а может, слиплись от страха. Еще одна дверь, крохотная купальня. Слуга опустил меня на пол, придвинул к стене. Я вижу деревянную бадью, полную ледяной воды. Парень достал с полки склянку, медную ложку. Прицеливается, отмеряет нужное количество согревающей соли, сыплет прямо в бадью, не в ведерко. Я только смотрю. Куда ему столько воды на меня одного? Не проще ли было согреть только одно ведерко? Крови на мне не так много. Вода согреется от магической соли, да так и остынет.

— Сиди смирно, хозяйка велела тебя как следует обмыть перед визитом лекаря.

Глупец, он будто бы верит в то, что меня действительно собрались лечить. Ясно же, что на действия лекаря просто спишут мою никчемную жизнь. Я лишь прикрыл глаза. Теплая вода хлынула на плечи ручьём, рука парня заботливо стирает полосы крови, щиплет еще не сильно, рана не начала заживать. А может, вода та зачарована, кто знает, что добавили в соль.

— Встань на ноги, сними штаны.

— От них и так ничего не осталось.

— И все же, — чуть смущается парень.

Я довольно ловко поднялся на ноги, рана на спине почти не болит. Да и было бы чему болеть, отец, когда приходил в ярость, порол меня куда крепче, нежели рука слуги.

Лицо, руки, волосы — все водой окатили. В боку сильнее разгорается боль, согнуться толком никак не выходит. То сапог управляющего тронул что-то внутри. Не велика беда, пройдет. Если меня не слопает раньше сиятельный Оскар. Мягкое полотенце, почти простыня. Парень закутал меня в него целиком и вновь взвалил на свою спину. Я охнул, чуть не вскрикнул, все же тело болит.