Книга Наследство из другого мира, страница 82 – Мартиша Риш

— Ты закончил? Не спи стоя, день короток, впереди ещё много работы, — Мартин довольно резко вошёл в комнату. На долю секунды мне захотелось осадить раба, не привык я к такому обращению. Вместо этого я широко улыбнулся парою.

— Да, вся посуда в тазу. Вот, только супница осталась, не уместилась.

— Тогда тащи в кухню, вода уже нагрелась. Только ее мало, нужно экономить. Я помогу, — при этих словах невольник подхватил с полки тяжёлую супницу. К ее дну приклеился печатный лист, которым была застрелена вся полка. Эту бумагу тоже придется убрать, совершенно не ясно, зачем она нужна на полке буфета.

Мартин дёрнул посильнее и вдруг закаменел. Лист затрещал, надорвался от усилия раба. Парень так и застыл с поднятой вверх посудиной. Сам он побледнел, даже губы. Я поспешил поставить свой таз на край стола.

— Что с тобой?

— Там синяя печать, — прошипел он сквозь стиснутые губы, — Помоги. Эти бумаги рвать нельзя. Хозяин… — парень нервно сглотнул и побелел ещё больше, — хозяйка совсем запорет меня

— Я вижу только рисунок, наверное, какой-то ребенок баловался, изображал оттиск настоящей печати пером, — Здесь нет сургуча. Успокойся.

— Освободи лист, пока не поздно, пока он не порвался окончательно. В этом мире печати выглядят именно так.

Я подсунул под дно супницы руку, осторожно принялся отделять лист бумаги. Он ещё немного порвался. Что ж, теперь если уж убивать, так нас обоих. Я дёрнул сильней, супница осталась в руках невольник, а лист опустился на полку.

Мартин быстро переставил супницу на стол, обвел полку взглядом. Лист с печатью оказался безнадежно порван, да ещё и в двух местах сразу.

— Кажется, это какой-то договор. Очень старый. Вон дата. Заключен тридцать лет назад между Сильвестром Ягодинским и Ребеккой. Что-то насчёт ребенка. Не суть. Надеюсь, хозяйка его не хватится!

Мартин принялся складывать листы один за другим. В его руках оказалась увесистая стопка.

— Я отнесу все в комнату Зильбера, засуну поглубже в шкаф. Надеюсь, хозяйка не скоро вспомнит об этих бумагах. А ты станешь молчать. Иначе нам обоим придется худо. Поверь, — в глазах невольника плескался смертельный ужас, я даже отступил, а потом резко кивнул головой, соглашаясь.

Нет, ударов плётки я не боюсь, так уж устроен, наверное. Но стоит представить, что плеть эту возьмёт в руки женщина, мало того, Эрика! Такого унижения я точно не перенесу. Мартин тем временем продолжил.

— Все, что украшено синей печатью, лучше не то что не портить, а даже в руки не брать. Если б все ставы хозяина ещё действовали, меня бы уже прибило ошейником, да и тебя тоже. Полагаю, хозяин наложил на нас одинаковые запреты.

— Скорей всего.

— Отнеси посуду на кухню и залей теплой водой с парой капель мыльного зелья.

Парень исчез в глубине дома, я только и услышал, как летающий ковер хлопнул своей бахромой об пол. Приручить бы его. Может, тогда я на нем смогу добраться до Фернира? Неплохая идея, вот только все летающие артефакты обладают несносным характерами, будто стихия воздуха выдувает из них те зачатки ума, которые вложил маг. И все же? И все же приручить можно почти любую вещь, главное — вложить в нее достаточно своих усилий. Для начала ковер можно просто отчистить от пыли, а то и постирать, причесать бахрому, если нужно — вплести пару новых нитей в край вместо потерянных. Полагаю, ковер оценит мою заботу. И до границы по воздуху не так далеко.