Книга Наследство из другого мира, страница 56 – Мартиша Риш

— Я не думаю…

— Поешь как следует. Мы оба не знаем, что нам готовит ночь и следующий день. Тебе нужны силы. Да и всю работу по дому и саду я не собираюсь делать один.

— Я понял.

Я опустил взгляд. Не мог смотреть больше в глаза Мартина. Для него я тот, о ком следует заботиться — неопытный, несуразный, нелепый. И, черт знает, кто из нас прав.

Очутиться ещё раз в комнате для наказаний? Боли я не боюсь, страх испытывать давно разучился. Но увидеть перед собой эту девушку с плеткой, перенести наказание от ее рук? Ни за что! Об этом невозможно даже помыслить. А ведь я раб, просто ее вещь. И даже на родину мне не вернуться в этом ошейнике. Если хоть кто-то узнает о том, что я был настолько унижен, от меня запросто отрекутся все, кто когда-либо меня знал, даже родители. О них и вовсе лучше не вспоминать.

Да что Фернир? Мне и на улицу-то из этого дома не выйти. По крайней мере, выход в Шохир для меня запрещён, мигом я окажусь под стражей или на виселице. Я действительно раб своей госпожи. И как заполучить свободу обратно просто не представляю. Разве что хозяйка сама, по своей доброте, решит освободить меня. Но как я доберусь до границы?

Что за глупая мысль, кто станет избавляться от дорогостоящего раба, тем более, от фернирца. Не проще ли ей подкупить кого-то в Шохире, узаконить свое владение мной? Выправить бумаги, если сам Зильбер еще не успел этого сделать. Ошейник он на меня надел, но ни договора, ни печати, ничего я в его руках не видел.

Если Эрика получит бумаги на мня, тогда я смогу покидать дом и все станут тыкать пальцем, а то и похуже. Говорят, такие невольники, как я, особенно ценятся здесь, в Шохире. И черт знает, что мне суждено перенести.

Мартин водрузил поднос с едой мне на колени. Остывшая куриная грудка нарезана на ломтики и все еще источает приятный запах. Здесь же хлеб, колбаса, сдоба, сыр нескольких сортов.

— Осторожнее, хозяйка подозревала, что пища может быть отравлена. Не знаю, где она ее раздобыла, он обнюхала каждый кусок перед тем, как он очутился на блюде.

— Благодарю за заботу. Надеюсь, это не краденая еда.

— Вода на столе, в кувшине. Дотянешься, если захочешь пить. Потом, когда стемнеет, проведу тебя в уборную, это на заднем дворе.

* * *

Эрика

Мартин подхватил в одну руку все бидоны, я не успела забрать свой любимый, с коровкой на выпуклом боку. Парень стоит, опустив веки вниз, на меня так и не поднял своего взгляда. Я молчу, не знаю, что сказать, как убедить его в том, что бояться меня не нужно. Я — не Сильвер, хоть он и воспитал меня.

— Идем?

Я сунула в карман юбки ключи от машины. Надеюсь, комары не пригласят меня на свой ужин в качестве главного блюда. Как-то совсем не вовремя я рассталась со своим пиджаком. Хорошо хоть у меня блузка с достаточно длинным рукавом. Комаров раньше у родника была тьма, особенно вечером, они будто бы хороводы свои там водили.

— Если вы дозволяете, хозяйка.

— Ну конечно. Да и солнце уже село, нас никто особо не разглядит. Скажи, а мой дядя, он выпускал тебя в этот мир, на Землю?

— Только ночью. И он наложил запрет с кем-либо кроме него разговаривать. Мне дозволялось только здороваться в ответ на приветствие.

— Что ж, это разумно.

Я живо представила Мартина, идущего по деревне в обтягивающих штанах, босиком и с полосой ошейника вокруг горла. Боюсь, местные этой картины могут не оценить. Хоть бы одежду ему купить.