Книга Наследство из другого мира, страница 55 – Мартиша Риш

— Не надейся. Я знаю дорогу к твоему дому. Мы теперь будем вместе жить.

— Сдам в зоопарк!

— Выберусь…

Алан

Женские каблучки ещё долго отбивали реквием по моей гордости, все больше и больше удаляясь от двери в спальню. Как мне хватило ума высказать хозяйке все то, что вертелось на языке? За кого я вообще принял эту ведьму Шохира? Можно подумать, это она сама похитила меня. Нет! Я ей навязан словно бездомный щенок, беспомощный котенок, ничтожество. Такая наверняка и не помышляла иметь в доме мужчину для утех. Я сел на кровать и закрыл полыхающие щеки руками, прикрыл глаза. Так стыдно мне еще никогда не было во взрослой жизни.

Неблагодарная тварь! Бездушная свинья! Подлец! Эта женщина столько мне принесла добра, а я отнесся к ней с таким огромным предубеждением. Обвинил черт-те в чем. Да если бы кто-нибудь мне такое сказал, будь я свободен, он бы уже не жил!

Я медленно откинулся на простыню, кое-как натянул на себя одеяло, отвернулся к стене и закусил губу. Боевой генерал, аристократ, я полностью уничтожен из-за собственной глупости. Каждая мысль, словно удар камня о дно стального кувшина, звенит в голове, досаждает.

Девушка освободила меня от цепей, вывела в дом, дала умыться, приказала своему рабу, чтоб помогал, не пожалела мягчайшего полотенца, чтоб я просто мог чувствовать себя человеком, уступила свою кровать. Действительно узкую, вдвоем здесь не поместиться. Нечего было мне опасаться посягательств на своё тело. Я едва помещаюсь в этой постели один. Плечо уперлось в стену, вторым я чуть ли не свесился вниз, когда лег на спину.

Ноги и вовсе не поместились в длину, свисают с матраса почти до щиколотки. И не подогнешь их, опять раскроются раны. Впрочем, не важно. Если прикрыться одеялом как следует, хозяйка дома ничего не заметит. А жаловаться я точно не стану. И так вел себя как последняя скотина на бедняцком дворе! В отличие от хозяйки.

Эрика проследила, чтобы здесь было постелено чистое белье! Мыслимо ли это? Так заботиться! И о ком? О невольнике! Бинтовать его раны, обрабатывать их спиртом. Стыд так и хлещет, выплескивается румянцем на мои щеки, норовит встать комком в горле.

Дверь тихонько открылась, странно, я не слышал шагов. Зато сейчас почувствовал дыхание Мартина. Глубокое, резкое, шумное. Парень или взволнован, или же зол. Раньше он относился ко мне довольно неплохо, а теперь? Когда хозяйка обращается со мной как со свободным? Я насторожился и насторожился сильно, но глаза пока открывать не стал. Не желаю, попросту не могу никого видеть.

— Тебе помочь сесть? Госпожа велела мне позаботиться о тебе до того, как мы покинем дом. Я принёс еды и немного воды.

— Я не голоден. Благодарю.

— Тебе нужно поесть.

Раб подошел к постели, я услышал, как негромко звякнул поднос о столик у кровати. Без спроса он перевернул меня на спину, я зашипел от боли, раскрыл глаза.

Мартин подтянул меня вверх, усадил, опер спиной об изголовье кровати. Я хотел возмутится, какое право раб имеет так поступать со мной? Но осекся на полуслове. Вспомнил, как это парень приносил мне еду в подземелье, явно отделяя ее от собственного скудного рациона.

— Не стоит доверять хозяйке, — Мартин смерил меня задумчивым взглядом, — Сегодня она добра, а что будет завтра, не знает никто. Может, продаст, может, убьёт, а может, просто войдет во вкус владения нами обоими. Или кем-то одним… Познает вкус безнаказанности, власти. Даже если сегодня она думает, что говорит правду, то это не так. И ты, и я еще не раз окажемся в комнате для наказаний. Поверь, я знаю, о чем говорю. Полностью добрых хозяев не бывает. Я их сменил несколько раз, и ни разу ещё дело ничем хорошим для меня не заканчивалось. Впрочем, таких зверей как Зильбер было действительно мало.