Книга Наследство из другого мира, страница 28 – Мартиша Риш

Второй комплект петель находится справа. Нужно немного нажать на них, и тогда дверь попросту распахнется наружу, как и все обычные двери.

Ну что, уже можно тянуть? Или дядя приготовил еще какой-то сюрприз? Вроде бы нет. Для надежности я всё-таки отошла в сторону, прикрыла рукой голову и только после этого потянула за ручку. Вот соседи-то удивляются, если кто меня сейчас видит. Решили, наверное, что племянница у Сильвестра не в себе, «с холминкой», как тут иногда говорят, вот в дом войти и боится.

Дверь свободно открылась, внутри полумрак. Солнце еще не садилось, только начало скатываться за горизонт. Все окна задёрнуты плотными гардинами. Я и сейчас, спустя столько лет, помню тот удивительный запах, который источала эта ткань. Корица, тимьян, кориандр и сотня другая оттенков и ароматов. Будто гардины, в отличие от меня самой, побывали на восточном базаре.

Я осторожно переступила через порог, плечи сами собой поднялись вверх, голова опустилась. Понадобилось усилие, чтоб снова их распрямить, войти в родной дом хозяйкой, а не замученным подростком, серой тенью, какой я была когда-то.

Запах прогретого дерева, кожи, горьковатая нотка полыни. Дом, нет, скорее уж, особняк моего дяди пахнет богатством, источает ноты роскоши. Казалось, вот-вот откроется дверь, и он сам выйдет в прихожую, окинет меня с головы до ног строгим, немного насмешливым взглядом и опять скажет… гадость.

Нет его, больше его нет. Моего ужаса юности, детства — строгого опекуна. Все, что осталось от него — наследство и я, его единственная родня по крови.

Продать этот дом, что ли? Я задумчиво прошлась пальцами по краю резного стола. Совсем небольшой, он стоит здесь, у двери. Красное дерево накрыто клеенчатой скатертью, на ней средневековая «аляповатая» ваза работы венецианских мастеров. Убери скатерть, и она заиграет совсем иначе на таком-то столе. Раскроется позолота, оттенятся розовым цвета.

Впрочем, такая невзрачная обстановка была здесь всегда на тот случай, если внезапно кто-то войдет. Электрик, чтобы проверить счетчик, к примеру. Дальше в свой дом Сильвестр никого не пускал. Он и пациентов принимал здесь, бывало. Особых пациентов, из тех, что успели хорошо заплатить "бедному" старику.

Где-то скрипнула половица. Я вздрогнула от этого звука. На миг показалось, будто бы в дом вошел кто-то еще. Глупости. Просто дом старый, вот пол и издает звуки. Может, ветер опять разгулялся, Ладога совсем близко. Порыв ветра ударил в стену, перешел вибрацией в лаги пола, а за ним уже и заскрипел дубовый паркет, все объяснимо. И все одно, неприятно слышать в своем доме чужие шаги.

Нет, этот дом я точно продала бы. Так кто его купит! Разве что жители ближайших коттеджных поселков. Деревенские умные, даже в подарок не примут дом колдуна. Именно так здесь звали моего дядю, по крайней мере, пока я была ребенком. Сколько же лет прошло? Лет шестнадцать мы точно не виделись.

Мне только-только исполнилось шестнадцать, когда я смогла уехать учиться. Точнее, удрать! Я усмехнулась. Как он злился! Даже к моему училищу приехал. Но я не вышла, а комендант меня не выдал, хороший он был дядька. Потом был институт, работа, своя квартира, на которую я с таким трудом накопила, приличная должность, машина, достойная жизнь в северной столице. Очень достойная, если подумать.