Книга Звездолет, страница 44 – Мелисса Ландерс

Доран в недоумении склонил голову:

— Так почему ничего не сказали?

— Не хотели лезть не в свое дело, – ответил капитан. – Но я не потому вызвал вас сюда. – Он достал из внутреннего кармана куртки инфопланшет. – Вот, только что прошло по аварийному каналу. Говоря, что ты попал, я имел в виду галактический уровень.

Взяв планшет и чувствуя, что Солара заглядывает ему через плечо, Доран уставился на ориентировку с собственным именем и фотографией из выпускного альбома – одной из этих позерских, у дерева с футбольным мячом под мышкой. Под улыбающимся лицом красовался приказ: «АРЕСТОВАТЬ НА МЕСТЕ».

Доран вчитался в обвинения: сговор с целью обмана правительства, кража, промышленный шпионаж, препятствие правосудию, сопротивление при аресте. Чушь какая!

— Я ничего подобного не делал, – выдавил он.

— Читай дальше, – посоветовал капитан.

И правда, настоящий удар ждал в конце – пуля в сердце, едва не сбившая Дорана с ног.

«Анонимный источник сообщил, что последнее местонахождение Сполдинга – Пезирус. Преступник направляется на Обсидиан через аванпост #8774».

— Я сменил курс, – сообщил капитан Росси. – Вовремя.

Сил хватило лишь на слабый кивок и судорожный вдох. Эва его предала. Уверяла, что любит, а потом сдала силовикам. Жить с ней Доран никогда не собирался, но постель делил, доверял ей. Раскрыл тайны, о которых не рассказывал даже друзьям… что во время бессонницы до сих пор разговаривает с фотографией матери.

В горле встал ком, и как Доран ни пытался, сглотнуть его не получалось.

Он не мог поверить, что Эва действительно его предала.

— Возле Обсидиана неспокойно, – продолжил капитан, – так что обходим его стороной и летим прямиком в Пограничье.

В глазах защипало, и Доран прикусил щеку, чтобы сдержать слезы. Нельзя расклеиваться. Только не перед командой.

Солара взяла его за руку, поддерживая на ногах, и обратилась к капитану:

— Давайте все решим чуть позже.

— Решение уже принято. Когда дело касается моего корабля, вас никто не спрашивает.

У Дорана в ушах зазвенело, поэтому спор он слушал невнимательно. Затем поспешно пообещал оплатить команде все возникшие из-за него неудобства и на подгибающихся ногах спустился по лестнице. Путь до каюты преодолел как в тумане и в конце концов просто обнаружил, что уже сидит на койке и пялится в стену.

И что теперь делать?

Возможности связаться с отцом нет. Наверное, Доран мог бы послать сообщение друзьям, но если уж Эва его предала, они наверняка поступят так же. Податься некуда, и каждая минута в бегах только подтверждает его вину. Похоже, лучше сдаться и надеяться, что семейные адвокаты разгребут этот бардак.

Жаль только, веры не осталось ни к кому.

В дверь постучали, и через секунду в каюту шагнула Солара. Она ничего не сказала, но Доран знал, что у нее на уме.

— Давай, говори уж. Ты была права.

— Я не издеваться пришла.

— Ага, конечно. – Вот он бы на ее месте не преминул позлорадствовать. – Оставь меня в покое.

— Я хочу тебе кое-что показать.

Доран едва не вспылил, но Солара изумила его до потери дара речи, сняв перчатки и сунув их в задний карман. А затем показала ему татуировки. Разденься она догола, и то бы шокировала меньше.

Она села рядом с Дораном на кровать и протянула руку. Слева направо черными чернилами было высечено: «УКСЛ 33.87, УКСЛ 43.14».